Кровь и Розы - Тамара Шейн

Антонио Ринальди. Бывший информатор. Убитый через неделю после смерти её отца.

Отец упоминал его в последнем разговоре:

— Если со мной что-то случится, ищи А.Р. Он знает, кто стоит за «Белой розой»».

София никогда не искала его. Считала, что он исчез. Но теперь… теперь у неё появилась нить.

Архивы прокуратуры открылись в 8:00 утра.

София вошла первой, предъявив служебное удостоверение и личный запрос. Ей выдали коробку с делом «Rinaldi, Antonio — убийство, 2022». Внутри была фотографии с места преступления: тело у причала в Катании, руки связаны, во рту белая роза.

Сердце девушки сжалось. Но главное были его личные вещи, переданные в архив: часы, кошелёк… и микрофильм в потайном кармане пиджака.

София вставила плёнку в старый проектор в углу архива. Изображение дрожало, но было читаемым. Страница за страницей:

Списки судей, получавших взятки.

Номера банковских счетов в Люксембурге.

Имена политиков, связанных с кланами Риццо, Гримальди… и Валенте.

Софи затаила дыхание, потому что следом была фотография.

Дон Карло Валенте в тени порта Термини-Имерезе. Рядом с ним человек в чёрном, передающий ему пакет. На заднем плане контейнер с надписью: «Operazione Rosa Bianca».

Далее следовала подпись от руки:

«Карло дал приказ. Лука не знал. Судья Марини мешал сделке с портом. Убийство — его решение. Не клана»

София со вздохом облегчения откинулась на стул. Она была права. Лука не виноват. Но тогда… кто прислал поддельное письмо? Ответ пришёл мгновенно:

Дон Карло. Чтобы разлучить их. Чтобы изолировать Луку. Чтобы убить их обоих, но не пулями, а недоверием.

В этот же момент Лука врывался в прокуратуру.

Охрана пыталась остановить его, но он показал старое удостоверение советника по виноделию при мэрии и этого было достаточно, чтобы пройти в холл.

— Мне нужно срочно увидеть Софию Марини! — крикнул он.

Ему ответили, что она в архиве, и он бросился туда. Когда он ворвался внутрь, София как раз вынимала микрофильм. Их взгляды встретились.

— Не верь тому, что тебе прислали! — выдохнул он, задыхаясь. — Это подделка. Дядя Карло… он играет с нами.

Она смотрела на него. В его глазах не было гнева, лишь на самом дне страх и понимание.

— Я знаю, — сказала она тихо. — Я нашла правду.

Она протянула ему распечатку с фото Дона Карло. Лука сжал бумагу так, что побелели костяшки.

— Он убил твоего отца. Без моего ведома. Без одобрения совета. Он хотел остановить реформы, которые твой отец проводил с портовой администрацией. Если бы они прошли, мы потеряли бы контроль над 70 % контрабанды, — выдал Лука, даже не задумавшись о том, что говорит и кому. А главное — где!

— Почему ты не сказал мне раньше?

— Потому что, если бы я назвал имя… ты бы пошла за ним. А он бы убил тебя. Как убил А.Р.

Девушка кивнула, ведь Лука был прав. Теперь всё сходилось.

— Что ты собираешься делать? — спросила она.

— Остановить его. Но не как дон. Как человек, — решительно заявил мужчина.

— Ты не справишься один.

— Я не хочу, чтобы ты рисковала.

— Слишком поздно, — сказала София, подходя ближе. — Я уже в игре. И теперь у нас есть доказательства.

Он посмотрел на неё. В её глазах была не месть. Хотя и она никуда не делась. Но все же в них светилась справедливость и именно этим Софи так отличалась от Луки.

— Тогда слушай внимательно, — прошептал он. — Завтра ночью Дон Карло встречается с колумбийцами на вилле под Монреале. Там будет всё: деньги, наркотики, записи. Если мы получим это — клан рухнет. Но если провалимся…

— …нас не найдут даже в море, — закончила она за мужчину.

Он кивнул.

— Ты всё ещё хочешь идти со мной?

Она взяла его за руку. Их пальцы переплелись не как любовников, а как союзников.

— Я иду не с тобой, Лука. Я иду за правдой. Но… рада, что ты рядом, — решительно заявила она также как и он минутой назад.

Когда они вышли из прокуратуры, дождь усилился. На тротуаре был тот же дворецкий, Марко, наблюдал из-за угла. Он достал телефон и набрал номер.

— Она знает. И он с ней. Они что-то планируют.

На другом конце был слышен голос Дона Карло, спокойный, как лёд:

— Пусть планируют. Я уже подготовил им… прощальный подарок.

Вечером София вернулась домой. На пороге ее ждало новое письмо. Без конверта. Просто листок, приколотый к двери белой розой. На нём лишь одна фраза:

«Он лжёт. Всё, что он говорит — ловушка. Ты уже в ней»

Подпись: К.В.

София сорвала розу. Не смяла. Положила в вазу рядом с той, что оставил Лука. Потому что теперь она знала: в этом городе ложь это язык. А правда это оружие. И она научилась им пользоваться.

Глава 8. Ночь без имён

Побережье Амальфи. Вилла «Санта-Лючия». Ночь.

Они приехали под покровом темноты. Машина была чужой, взята у человека, который «ничего не видел и не слышал». Номера сняты. Дорога извилистая, как их судьбы. И вот они стоят на вершине утёса, где море шепчет древние тайны, а звёзды светят так ярко, будто хотят что-то сказать.

Вилла принадлежала старому другу отца Луки, бывшему морскому капитану, ушедшему в монастырь после того, как его сын погиб в перестрелке между кланами. Он оставил ключ под камнем с вырезанной розой.

«Если придёшь сюда — значит, уже не за деньгами», — писал он Луке в последнем письме.

— Почему именно сюда? — спросила София, стоя на террасе, обнимая себя за плечи.

Ветер с моря был прохладным, но не злым. Но все равно она ощущала себя как-то зябко.

— Потому что здесь нас никто не найдёт. Ни дядя. Ни твои коллеги. Ни тени прошлого.

Лука подошёл к ней и накинул на девушку своё пальто. Их пальцы коснулись и в этом прикосновении не было страсти. Была усталость. И тихая надежда.

Внутри виллы находилось минимум мебели, но всё дышало уютом: старый диван, полки с книгами о море, на стене висела карта Средиземноморья с пометками карандашом. На кухне была бутылка местного лимончелло и хлеб, завёрнутый в льняное полотенце.

Они ели молча. Не потому что нечего сказать, а потому что слова были лишними.

— Завтра всё изменится, — наконец, нарушив тишину, произнёс Лука.

— Или закончится, — подхватила Софи.

— Если мы провалимся… — начал мужчина.

— …я не позволю тебе умереть, — перебила она. Лука посмотрел на девушку. В её глазах был не страх смерти, но страх потерять его. А такое на его памяти было впервые с