Дядя, а ты не мой папа? - Ирина Серебрянская

Глава 4

Глеб Соколов сидел в своём номере уже второй час и смотрел в одну точку.

На стене висел рисунок. Кривой человечек с огромными глазами и надписью «ГЛЕБ». На ковре всё ещё стояли игрушечные чашки, которые Марта не забрала. Кукла Белла сиротливо лежала на подушке, уставившись в потолок пустыми пуговицами.

Он не мог работать. Он не мог думать. Он мог только улыбаться.

«Ты не отказался, значит, согласился!» — звенело в ушах.

Он встал, подошёл к окну и посмотрел на море. Оно было синим, бесконечным, успокаивающим. Там, внизу, на пляже, люди загорали, дети бегали, чайки кружили над водой. Обычный день, обычный курорт. Всё как всегда.

Он принял решение.

«Я выйду на пляж, — подумал он. — Сяду подальше, чтобы никто не нашёл. Возьму ноутбук, поработаю. Никаких детей. Никаких кукол. Никаких принцесс».

Он взял полотенце, ноутбук, наушники и вышел из номера. Прошёл через холл, мимо улыбающейся Светы, мимо веранды, где они вчера пили чай. Вышел на пляж и пошёл вдоль берега, ища уединённое место.

Он нашёл его. Маленький пятачок между двумя большими камнями, вдали от основной толпы. Там было тихо, только волны шумели и ветер свистел в ушах. Идеальное место.

Он расстелил полотенце, сел, открыл ноутбук.

«Вот теперь я поработаю», — подумал он и начал печатать.

Через пять минут из воды вылезла Марта.

Она была в надувном круге — розовом, с изображением единорога. Её мокрые волосы прилипли к голове, вода стекала по лицу, но она улыбалась во весь рот. Она увидела Глеба, издала радостный вопль и, отбросив круг, плюхнулась рядом с ним на песок.

— Дядя Глеб! — закричала она. — Ты тут! А я тебя искала! Я плавала, плавала, а ты тут сидишь! А ты не умеешь плавать?

Глеб вздохнул, закрыл ноутбук и посмотрел на неё.

— Умею, — сказал он.

— Тогда иди со мной! — потребовала Марта, хватая его за руку. — Я покажу тебе, где ракушки! Там очень много! Я собираю их, а мама говорит, что они красивые. Идём!

— Я хочу поработать, — сказал Глеб.

— Работа подождёт, — авторитетно заявила Марта. — А ракушки — нет. Они могут уплыть. Ну, не уплыть, но их могут забрать другие дети. А я хочу, чтобы ты посмотрел. Там, где я ищу, очень красиво. Там вода блестит, как у мамы в глазах. Идём!

Она тянула его за руку, и Глеб почувствовал, как его сопротивление тает, как мороженое на солнце. Он посмотрел на ноутбук, потом на неё. На её мокрые волосы, на её огромные глаза, на её улыбку.

«Я сошёл с ума», — подумал он.

Он закрыл ноутбук, положил его на полотенце и позволил ей утащить себя.

Они пошли по пляжу. Марта бежала вперёд, то и дело останавливаясь, чтобы поднять очередную ракушку.

— Смотри! — кричала она, поднимая маленькую розовую ракушку. — Она похожа на ухо! Слышишь? Если приставить к уху, слышно море. Я всегда так делаю. Мама говорит, что это глупости, но я всё равно слышу. Слышишь, дядя Глеб?

Она приставила ракушку к его уху. Он действительно услышал шум прибоя. Или ему просто показалось.

— Слышу, — сказал он.

— Я же говорила! — обрадовалась Марта. — А вот эта похожа на корону. Я надену её, когда стану настоящей принцессой. А ты будешь моим рыцарем. Ты согласен?

— Я согласен, — улыбнулся Глеб.

Она сунула ему в руку ещё одну ракушку — большую, с неровными краями.

— Это тебе, — сказала она. — Будешь помнить, что мы собирали ракушки. Когда уедешь, посмотришь и вспомнишь меня. И маму. Мы обе будем тебя помнить.

Глеб сжал ракушку в ладони. Она была тёплой от солнца, шершавой, настоящей. Как будто целый мир поместился в этой маленькой вещице.

Они шли дальше. Марта болтала без остановки:

— А у меня есть дома целая коробка ракушек. Я их собираю каждый год. Мама говорит, что я как сорока — тащу всё блестящее. А я не сорока, я просто люблю красивое. Ты тоже любишь красивое?

— Люблю, — сказал Глеб.

— А меня ты любишь?

Глеб запнулся, но Марта не ждала ответа. Она побежала вперёд, подняла ещё одну ракушку, потом остановилась и посмотрела на него серьёзно.

— Дядя Глеб, — сказала она. — Моя мама говорит, что у меня нет папы. А почему?

Глеб застыл. Он не знал, что ответить. Он смотрел на эту маленькую девочку, которая стояла на песке с ракушкой в руке, и чувствовал, как ком подступает к горлу.

— Я не знаю, — сказал он. — Я не знаю твою маму. Я не знаю, почему твой папа ушёл.

— А у тебя есть папа? — спросила Марта.

— Нет, — сказал Глеб. — Мой папа умер.

Марта нахмурилась. Она подошла к нему и положила свою маленькую руку на его ладонь.

— Ой, — сказала она. — Прости. Это грустно.

Она помолчала, потом подняла на него глаза.

— Тогда мы одинаковые, — сказала она. — У меня нет папы, и у тебя нет папы. Только у тебя папа умер, а у меня ушёл. Но это всё равно одинаково. Потому что мы оба одни. А теперь мы вместе.

Она сжала его ладонь и улыбнулась.

Глеб почувствовал, как внутри что-то переворачивается. Он не знал, что это. Тоска? Боль? Или что-то другое, чему он не мог дать названия. Он сглотнул, чувствуя, как першит в горле, и опустился на корточки, чтобы быть на уровне её глаз.

— Ты очень умная девочка, Марта, — сказал он.

— Я знаю, — ответила она, нисколько не смутившись. — Это потому что мама меня учит. Она говорит, что я должна быть умной, чтобы не попасть в беду. А ты умный, дядя Глеб?

— Ну... — задумался он.

— Ты программист, — перебила она. — Мама говорит, что программисты умные. Значит, ты умный. Хочешь, я тебя тоже научу быть умным? Я