Связанные ненавистью. Жестокая академия - Анастасия Милославская

В углу комнаты я замечаю накидку алого цвета — тонкую, почти прозрачную, но всё же способную прикрыть моё практически голое тело. Пальцы дрожат, когда я хватаю ткань, накидываю её на плечи, кутаюсь скорее, а затем спешу к двери.

Сердце грохочет, будто молотом бьёт по рёбрам. Даже больно.

Касаюсь холодной ручки и тяну на себя.

Охранника нет. Никого.

Из меня вырывается облегчённый выдох. Но медлить некогда, я уверена, Ларс скоро вернётся и, когда не найдёт меня, будет рвать и метать.

Бегу прямо по коридору. Воздух со свистом входит в лёгкие, в глазах стоят слёзы, меня мутит от страха, но я не останавливаюсь.

Врываюсь в тот зал, где сидели дракорианцы. Но Аэллы уже нет. Сцена пуста. Музыка играет, официанты разносят напитки. Но ни сестры, ни той компании я не замечаю.

Они уже…

— Где она?! — не помня себя от ужаса, хватаю ближайшую девушку в чёрной форме, с подносом в руках. — Где та, что танцевала?

— Эй, полегче, — поджав губы, официантка стряхивает мою руку. — Тебе ли не знать, где комнаты, в которых обслуживают гостей?

В её голосе брезгливость, она принимает меня за шлюху, что не удивительно, но сейчас мне плевать.

— Где? — почти рычу я.

Официантка закатывает глаза, но всё-таки указывает на дверь, полускрытую бархатной занавеской.

Я спешу туда, уже нисколько не боясь привлечь внимание. Меня всю колотит, когда я представляю сестру, над которой надругаются дракорианцы. Если они к ней притронулись…

Я всхлипываю, толкая дверь. Может быть даже хорошо, что она под зельем, иначе Аэлла бы не пережила.

Едва я вхожу, как передо мной предстаёт длинный коридор с дверьми по бокам. И воздух вибрирует от отчаянного, полного ужаса женского крика.

Аэлла.

— Отпусти! Не трогай! — раздаётся её вопль из ближайшей двери.

Аэлла выпила лишь половину зелья. Оно перестало действовать именно сейчас, когда с ней собрались поразвлечься.

Сестра почему-то резко замолкает, и я обмираю, прекрасно понимая, что это произошло вовсе не из-за того, что она внезапно передумала сопротивляться.

Недолго думая, я бросаюсь к той двери, откуда слышала крик сестры и толкаю её.

В груди тупой, давящий страх, а в голове только один образ: Аэлла, изломанная, беспомощная, под ними. Нужно просто объяснить, что сестра была под зельем. На самом деле мы не шлюхи.

Если они… если они к ней прикоснулись… Я всхлипываю, почти захлёбываясь.

В дверях я натыкаюсь на того самого парня, который платил деньги за сестру. Он выглядит помятым. Рубашка расстёгнута, ремень тоже. Его кожа гладкая, блестит от пота, губы приподняты в самодовольной усмешке.

Теперь я вижу его вблизи и понимаю, что он по-аристократически красив. И сильно напоминает второго — высокого, который пялился на меня. Они будто родственники.

— Какая красотка, — тянет он, разглядывая меня. — Я бы не отказался и от тебя.

— Отойди с дороги. Сейчас же. — мой голос срывается. — Вы должны отпустить её, она не хочет.

— Я заплатил, так что мне плевать. Весело же.

Из-за его спины доносится сдавленное всхлипывание. Аэлла. Я не вижу её, но слышу.

— Отойди! — уже визжу.

Меня накрывает волна ужаса и бешенства. Всё тело горит, в голове белый шум.

— Хочешь так же? — ухмыляется он, делая шаг ко мне. — Ты возбуждена. Просто ломаешься, да?

— Вы насилуете её! — кричу я, отшатываясь. — Ты… ты… что ты творишь?! У тебя вообще есть какие-то моральные рамки?

— Ты что, перепила, дура? — фыркает он. — Мы заплатили. Всё по правилам.

— Мы не шлюхи, нас притащили сюда силой. Нас похитили! — с отчаянием объясняю я.

— Мне всё равно. Пошли. Одной нам всё равно маловато.

Он тянется ко мне, я пячусь, но парень хватает меня за руку.

— Отвали! — я брыкаюсь, бью его локтем в живот, ногой по колену. Он грязно ругается, отпускает на миг, и я вырываюсь. — Я… я сейчас вызову кого-нибудь! Обращусь к патрульным, побегу к газетчикам! Я скажу, что вы тут женщин насилуете, что это притон!

Сама слышу, как нелепо звучит. Просто бред. Но внутри меня клокочет паника, я не знаю, как помочь сестре.

Парень резко отступает, глаза расширяются.

— Ты что несёшь, овца?! Мне сказали, здесь всё конфиденциально! Знаешь, кто там за дверью?!

— Нет… мне всё равно, — шепчу я. — Просто отпустите её. Пожалуйста.

Парень смеётся, уже не весело, а злобно.

— Ты грязь. Жалкая человечка. А я — брат будущего императора, слышишь? Твоя сестра стонет, потому что Кай трахает её. Так что она запомнит эту ночь на всю жизнь. Такая честь. Поэтому вздумаешь пикнуть хоть кому-то, что мы были в заведении… тебе не поздоровится.

Где-то здесь будущий император? Этот придурок бредит? Или… поэтому возле них все так плясали? Поэтому Ларсу сказали, что у них важные гости.

Я только теперь присматриваюсь и понимаю — передо мной Зейл. Он действительно кузен будущего императора. Все в Андраксии знают их. Я видела его портрет, просто на нём он был младше и выглядел куда презентабельнее.

Он тянет ко мне руку, намереваясь снова схватить и затащить в комнату.

Я не даю этого сделать. Пячусь назад.

Слышу только собственный пульс и тяжёлое дыхание.

А затем бегу.

Разворачиваюсь и бегу, что есть сил, прочь из коридора.

Я должна найти помощь. Хоть кого-нибудь.

Я несусь со всех ног.

Угол. Коридор. Очередная развилка. Свет кажется слишком ярким, воздух слишком душным. И вдруг...

Я вижу Ларса и едва не захлёбываюсь ужасом.

Он идёт прямо по направлению ко мне, вытягивает шею, словно ищет кого-то. За его спиной двое его прихвостней. Они заметили, что я исчезла.

Меня окатывает ледяным страхом. Всё внутри сжимается.

Я отскакиваю в сторону и, не раздумывая, ныряю за тяжёлую, тёмную портьеру, висящую неподалёку. Здесь темно, пахнет пылью и духами.

Сердце грохочет в горле, руки сдавливают ткань, но я ничего не чувствую — пальцы онемели от страха.

Они проходят мимо. Совсем рядом. Я слышу, как Ларс рычит сквозь зубы:

— Проклятая дрянь… я из неё всю дурь вытрахаю.

Я кусаю губу до крови, чтобы не издать ни звука.

Уроды уходят. Но страх остаётся.

Я сжимаюсь под портьерой, дрожу и представляю, что они делают с Аэллой прямо сейчас. Как она, бессильная, сломанная, лежит под ними. А я прячусь, как жалкая трусиха. Я не спасла её.

Я была дурой, когда думала, что они отпустят её, когда поймут, что мы не шлюхи.

Проходит какое-то время. Сколько — я не знаю.

Музыка всё так же гремит, мужчины и женщины проходят мимо.

Я с опаской выбираюсь