Связанные ненавистью. Жестокая академия - Анастасия Милославская

Прохожу по узкому переходу, ныряю за угол и попадаю в огромный зал. Яркий свет бьёт в глаза. Пахнет вином и магическими благовониями. А ещё эфиром, я знаю, что этой штукой вредно дышать.

Тут полно народу, но дракорианцев почти нет. В основном полукровки, как и я. Зал для богачей остался позади, здесь народ попроще.

Нужно выйти и отыскать патрульных. Я буду требовать, чтобы они вытащили мою сестру отсюда. Буду кричать, истерить, но добьюсь своего.

Быстрым шагом иду, стараясь не оглядываться, как затравленный зверёк.

Уже собираясь затеряться в толпе, и вдруг чья-то рука хватает меня за запястье. Прикосновение горячее, сильное и уверенное.

Я резко оборачиваюсь.

И вижу его.

Того, кто самого парня, который пялился на меня.

Свет от ламп играет на его лице, отбрасывая отблески в серые глаза с багровыми вкраплениями.

Они слишком глубокие. Слишком нечеловеческие.

Он слегка прищуривается, глядя на меня сверху вниз. Почему-то руку начинает жечь в том самом месте, где он держит меня.

— Ты Кайден Флейм, — шепчу я одними губами. — Будущий император.

Каким-то образом Кай слышит меня, хотя вокруг шумно, а может быть он просто читает по губам. Он медленно кивает.

Я прекрасно осознаю — этот монстр только что насиловал мою сестру, а теперь пришёл за мной. Он думает, что я собралась распускать про них сплетни газетчикам и хочет убить меня?

— Кто ты такая? — Кайден наклоняется и протягивает руку, желая снять с меня маску птицы, про которую я совсем забыла. — Ты дракорианка?

Подаюсь назад, почти не слыша его слов. Сбежать не выходит, он держит меня. Внутри я уже горю в агонии. Они прикончат нас с Аэллой. Точно убьют. Чего высокородным стоит избавиться от таких, как мы?

Перед глазами темнеет от страха, я нащупываю первое, что попадается под руку — бутылку, стоящую на барной стойке. Жмурюсь и просто ударяю монстра, который от неожиданности выпускает меня.

В этот момент меня будто пронзает разряд, будто вспышка молнии проносится под кожей. Всё внутри вспыхивает жаром, от пальцев на ногах до самой макушки.

Это чувство мне знакомо, хоть и полузабыто. Магия.

Но это невозможно. Меня же давно запечатали. Во мне не может быть даже крупицы.

Но сейчас мне некогда размышлять о том, что это было. Я просто бегу прочь, пока есть такая возможность. Пока монстр отпустил меня.

Лица, руки, танцующие тела — всё сливается в один жуткий, вязкий поток. Я проталкиваюсь сквозь толпу наощупь, работая плечами и локтями. Кто-то ругается, но я не останавливаюсь.

Мозг лихорадочно ищет спасение.

И вдруг на стене, между парчовыми занавесями и светильниками вижу надпись, которая светится золотыми буквами: «Выход». Стрелка указывает направо.

Спасение!

Дверь открывается с глухим скрипом, и я влетаю в коридор, освещённый всего парой магических ламп.

Здесь тихо. Слишком тихо после шумного веселья зала.

Я бегу по скользкому полу. Сердце бьётся как безумное. Я вообще удивлена, что ещё не получила минимум сердечный приступ после пережитого.

Ключица и часть плеча начинают зудеть. Настолько нестерпимо, что сил нет. И в этот момент я внезапно ощущаю чужой, слишком яркий интерес. Меня одолевают странные эмоции несвойственные мне.

Внутри пульсирует азарт. Будто я хищник, который почувствовал добычу, пахнущую самым сладким, манящим запахом в мире. Жар поднимается от живота к груди.

Я на мгновение останавливаюсь, встряхивая головой. Откуда это во мне? Будто внутри меня кто-то другой, и это его эмоции.

У меня едет крыша.

Точно едет.

Что неудивительно после всего, что я перенесла. Но совершенно некстати, потому что сейчас мне нужно бежать.

Я оборачиваюсь и вижу Кайдена, стоящего в метрах пяти от меня.

Как?! Как он меня нашёл, мать его?

Почему он выглядит настолько ужасающе, что у меня трясутся поджилки? Кайден заполняет собой весь проход, из которого я выскочила секунд десять назад. Он смотрит на меня своими ледяными глазами, и я вдруг замечаю порез на его левой скуле. Рваная царапина, из которой медленно стекает вниз к подбородку кровь.

Я ранила его… ранила наследника императорской династии.

Меня окатывает волна ужаса.

— Стой на месте, — его голос грубый, низкий и отрывисто злой. — Сейчас же. Иначе будет хуже.

Меня ошпаривает изнутри злостью, будто под кожу влили кипящее масло. Почему реальность такова? Они насиловали мою сестру, хотели сделать тоже самое со мной. а я… вынуждена спасаться бегством без возможности хоть как-то себя защитить. Но я тоже живое существо. Чем я хуже? Почему мир именно такой?

— Пошёл ты! Чтобы вы все… сдохли. Уроды! Вы за всё ответите! — я бросаюсь прочь, стуча каблуками.

Всё тело горит — от страха, от ярости, от невыносимой несправедливости.

Я вылетаю на улицу, жадно глотая прохладный ночной воздух. Свет фонарей тусклый, туман клубится по булыжной мостовой.

Бежать! Бежать!

Я ныряю в ближайший проулок. Он не такой красивый, как здешние улицы. Узкий, вонючий, облитый помоями.

Вскоре я вылетаю на дорогу, где тянется ряд редких экипажей. Искры спешат куда-то, неся их владельцев.

Я оборачиваюсь, но никого не вижу. Кайдена нигде нет.

Вдруг одна из искр останавливается.

Окно слегка опускается, и оттуда выглядывает женщина средних лет. Её лицо ухоженное, благородное, но слегка уставшее.

— Милая, что с тобой случилось? — в её мягком голосе удивление. — Сколько тебе лет? Ты же совсем юная.

Я знаю, что выгляжу немного младше из-за худобы и мягких черт лица.

Хватаюсь за край искры:

— Пожалуйста... помогите. Меня хотели изнасиловать. Моя сестра… она ещё там.

— Забирайся внутрь. Быстро.

Тогда я чудом спаслась от Кайдена Флейма благодаря Алише — моей новой знакомой. Она отвезла меня к патрульным, но пока мы добились того, чтобы кто-то помог сестре, было уже поздно.

Аэллу нашли в паре кварталов от того борделя, куда нас привёз Ларс. Она была абсолютно невменяема. Сначала она постоянно плакала, а потом ушла в себя и перестала разговаривать. Мать долго винила себя, но пить не бросила. Даже начала ещё сильнее.

Я долгое время боялась. Думала, что Кайден Флейм или его озабоченный кузен найдут меня, но этого так и не произошло.

Никто не стал нам мстить.

Я связывала произошедшее с тем, что мама наотрез отказалась обращаться к властям, и я понимала почему. До таких отбросов как мы никому нет дела, скорее виноватыми выставили бы нас. Я не оставляла своих контактов, не подписывала бумаги, не называла фамилии, только имя.

И Рыжего Ларса я