Связанные ненавистью. Жестокая академия - Анастасия Милославская

Но я не могла предположить, что Кайден Флейм всё ещё помнит меня. И считает, будто я украла у него что-то.

Глава 2. Воровка

Настоящее время

— Ах! — выдыхаю я рвано, когда две сильные руки без усилий разворачивают и прижимают меня к стене.

Я дышу через раз, медленно поднимая взгляд на лицо Кайдена.

Даже не решаюсь вырваться, потому что понимаю — бессмысленно. Он огромный, я по сравнению с ним букашка. Кайден смотрит на меня сверху вниз всё тем же ледяным, ничего не выражающим взглядом. Я с ужасом замечаю тонкий шрам на его скуле — это сделала я в тот самый день.

Меня обдаёт горько-сладким запахом вишни, когда он произносит:

— Ты кое-что украла у меня год назад. Настало время вернуть.

Уверена, на моём лице проступает растерянность.

— Я ничего не брала, — мой голос похож на писк. — Отпусти меня. Сейчас же!

Кайден ничего не отвечает, но в его взгляде на секунду мелькает что-то звериное. Я вспоминаю, что в нём есть кровь Легенд, и мне становится дурно от страха.

— Ты даже не дракорианка, — его красивые губы слегка кривятся, когда он смотрит на меня, как на нечто отвратительное.

Первый шок проходит.

Хоть меня и колотит от страха, я задираю подбородок повыше. Я привыкла к пренебрежению со стороны чистокровных. Мы для них — мусор, ничтожества. Они даже к вещам относятся с большим уважением, чем к нам.

Но теперь мы — ученики академии. А значит, всем придётся с этим считаться. Даже несравненному Кайдену Флейму.

— Во мне есть драконья кровь и магия, но я не считаю это поводом для гордости, — язвлю я. — Пока всё, что я видела от тебе подобных — грязь, насилие и самомнение, раздутые до размеров вселенной. Если это то, что отличает дракорианцев от других, мне и даром не надо, спасибо.

Кайден чуть склоняет голову, как хищник, заметивший, что добыча решила огрызнуться.

— Какая ты дерзкая, — он произносит это медленно, тихо и с расстановкой, но так, что каждое его слово отзывается в груди тяжёлым ударом.

В следующий миг он просто берёт меня за шкирку и тащит прочь.

— Пусти! — мой писк разносится по коридору.

Нам навстречу идут адепты, даже попадается пара преподавателей. Но все старательно отводят взгляд, будто боятся этого проклятого ублюдка.

— Мне нужно к секретарю! Меня будут искать! — паника в груди достигает чудовищных размеров.

— Много твоего времени я не займу, — в ледяном голосе проскальзывает что-то мрачно-насмешливое.

Что он собрался делать? Что ему нужно?

Кайден затаскивает меня в какую-то аудиторию, где сидят два высоких адепта — пятикурсники. Явно богатенькие зазнавшиеся аристократы.

— Пошли вон, — бросает Кай коротко, даже не удостаивая их взглядом.

Пятикурсники застывают на миг, а потом я вижу, как их лица бледнеют. Один быстро опускает глаза, второй неловко вскакивает, роняя книгу, которую даже не поднимает. Они просто торопятся уйти.

Ни единого слова. Ни попытки спросить, что происходит.

Просто быстрые, торопливые шаги к выходу.

Мы остаёмся вдвоём.

Монстр и я.

Тишина давит так, что я слышу собственное учащённое дыхание. В ушах стоит вязкий гул.

Кайден отпускает меня, даёт отойти на пару шагов. Так и делаю, глотая ртом воздух.

Он не спешит, просто смотрит на меня — изучающе, как будто смакуя сам факт, что я в ловушке. В его руках.

— Послушай, я ничего не брала, клянусь. Я не воровка, — вырывается у меня.

Кайден делает шаг, и его глаза темнеют, багровые вкрапления разгораются ярче. А затем склоняется чуть ближе, так, что я вся сжимаюсь от его слишком плотного, давящего присутствия.

— Раздевайся, или я сделаю это сам, — чеканит он.

Всё внутри обрывается.

Я делаю шаг назад. Затем ещё один.

Пячусь, пока не упираюсь спиной в стену кабинета.

— Я не стану снимать одежду, — вырывается у меня необдуманное.

понимаю сразу едва замечаю на губах Кайдена ленивую ухмылку — Надо было молчать.

Это первая эмоция, которую я вижу на его лице. И она пугает меня до дрожи в коленях.

Всё в нём пугает меня.

— Слушай меня внимательно, — он идёт ко мне.

Кайден всё ближе, его шаги сжирают расстояние между нами с безумно пугающей скоростью.

— Ты будешь делать то, что я говорю, — продолжает он, впечатывает руку в стену справа от меня. — Скажу прыгнуть — прыгнешь, скажу заткнуться — закрой свой рот. Поняла? — припечатывает руку слева от меня.

Я не вижу смысла спорить, находясь в настолько уязвимом положении.

— Поняла, — шепчу я. — Я ничего не брала, можно мне уйти?

Рука Кайдена ложится на моё горло, я в страхе замираю, касание жжёт кожу, выворачивает наизнанку. От него по телу распространяется странная теплота. Я дёргаюсь, пытаясь вырваться.

Он хочет меня задушить! Убьёт!

Но вместо того, чтобы сжать пальцы, Кай одним резким движением рвёт ткань.

Просто тянет вниз и пуговицы блузки отлетают в стороны, со звоном ударяясь о пол.

Холодный воздух касается обнажённой кожи, и я понимаю — он не собирался душить меня, просто приступил к тому, о чём говорил — раздел.

Правая рука Кайдена теперь лежит прямо на моей груди, большой палец касается старенького бюстгалтера, который виднеется из-под разорванной ткани.

Я чувствую, как кровь приливает к лицу, заливая щеки жгучим румянцем.

Моя грудь всегда была слишком большая для хрупкого телосложения. О чём мне постоянно сообщали парни в пансионе. На ней часто кто-то задерживал взгляд или отпускал двусмысленную шутку.

Внимание к этой части тела всегда смущало, заставляло неловко сутулиться или складывать руки, будто это помогло бы спрятаться.

Но так, как смотрит сейчас Кайден, не смотрел никогда и никто.

Его взгляд хищный, слишком внимательный.

— Больной извращенец! — я вдыхаю его запах горькой вишни и едва не зажмуриваюсь от противоестественной близости.

— Я сказал — закрой рот, — голос Кая низкий, хриплый и грубый.

Он левой рукой оттягивает ткань и проводит по ключице пальцем, с силой надавливая на кожу.

Кладу свою маленькую ладонь на его огромную руку.

— Пожалуйста, не нужно меня насиловать, — вырывается у меня.

Сильные пальцы внезапно сдавливают подбородок, вынуждая смотреть в глаза Кая. На его губах жёсткая насмешливая улыбка.

— Насиловать тебя? Правда, думаешь, что меня заинтересует подобное? Ты ещё глупее, чем я думал. Ты не просто кровомеска. Ты — шлюха, которую перетрахал каждый второй в трущобах, — произносит он тихо, но с таким презрением, что у меня внутри всё сжимается.

Хочется возразить, но какой смысл? Пусть