Связанные ненавистью. Жестокая академия - Анастасия Милославская

— Тогда что тебе нужно? — осторожно уточняю я.

— Ничего.

Что?! Ничегооо?! Сердце делает счастливый кульбит.

Кайден делает шаг назад, не сводя с меня пристального взгляда.

— Убирайся, кровомеска, — чеканит он.

Он даст мне уйти? Вот так просто?

Делаю шажок по направлению к двери. Затем ещё один.

Руками стягиваю порванную ткань в попытке прикрыть грудь. Взгляд хищника следует за мной неотрывно.

Я быстро выскальзываю за дверь. Почти бегу по коридору. Ловлю себя на том, что впервые за последние минуты могу вдохнуть без комка в горле.

Но меня не оставляет мысль.

Что это было?!

Нужно пойти к смотрителю инвентаря и попросить у неё нитку и иголку. А ещё пуговицы…

Пришью, и блузка будет как новая.

Я иду быстрым шагом, прижимая ткань к груди, в голове перебираю причины дикого поведения Кайдена, но в голову ничего толкового не приходит.

На полпути останавливаюсь и, убедившись, что коридор пуст, осторожно отвожу края разорванной блузки.

На коже прямо на моих глазах проступают странные чёрные линии, но рассмотреть я их толком не успеваю, потому что за спиной раздаётся короткое, резкое:

— Что ты там рассматриваешь, никчёмная?

Поспешно стягиваю края блузку и разворачиваюсь.

Передо мной три дракорианки. Брюнетка стоит посередине, слева от неё блондинка, а справа рыжая. Их изумрудно-зелёная форма совсем не похожа на мою простенькую синюю. Ткань плотнее, с изящной тонкой золотой окантовкой по краю рукавов. Юбки чуть короче, на ногах высокие сапоги из мягкой кожи, у меня же простенькие туфельки.

На каждой блестят украшения: серьги, браслеты, цепочки с подвесками, а волосы уложены так, будто над ними час работал их личный парикмахер.

— Чего молчишь? — спрашивает блондинка, откидывая идеально уложенную прядь.

— Она вообще говорить умеет? Эй ты, животное, подай голос, — рыжеволосая принимается тихонько хихикать противным писклявым голосом.

— Что вам нужно? — плотнее складываю руки на груди, чтобы не было видно порванной ткани.

— Оно разговаривает, надо же, — фыркает блондинка.

Я ожидала чего-то подобного, была морально готова к презрению со стороны дракорианцев, но всё равно теряешься, когда тебя оскорбляют прямо в лицо.

Не желая влипать в неприятности, я обхожу девушек и пытаюсь уйти прочь.

— Стоять, грязь! — брюнетка, которая молчала до этого, встаёт у меня на пути. — Ты староста кровомесов?

Взгляды троих девушек упираются в значок старосты, который мне дал ректор.

— Да, — отвечаю коротко.

От тяжёлой энергетики брюнетки у меня по коже пробегает неприятный липкий холодок. Она выше меня почти на голову и гораздо крупнее. С моим ростом в метр шестьдесят я достаю ей только до плеча.

— Первое, что ты и тебе подобные должны усвоить — здесь вам не трущобы, — чеканит она.

— Правда? А я даже не заметила, — бурчу я, не удержавшись от шпильки.

И глазом моргнуть не успеваю, как мне прилетает звонкая оплеуха.

Перед глазами мелькает белая вспышка, щека горит, будто по ней прошлись раскалённым железом. Я машинально прижимаю ладонь к лицу, чувствуя, как под пальцами кожа пульсирует от боли.

— Второе, что ты и тебе подобные должны усвоить — разговаривать с теми, кто выше вас по статусу, следует с почтением и уважением, — ледяным тоном заканчивает брюнетка.

В груди поднимается злой, обжигающий жар.

— Не смей прикасаться ко мне, — выдыхаю сквозь стиснутые зубы.

В голове одна мысль: двинуть в ответ. Так, чтобы эта самодовольная дракорианка запомнила меня надолго. Я уже дралась в пансионе, поэтому не тушуюсь даже перед теми, кто сильнее и крупнее.

Бросаюсь вперёд, пытаясь постоять за себя.

Но не успеваю даже поднять руку. Рыжая и блондинка действуют синхронно. Они поднимают руки, и липкая теневая магия обвивает запястья, прижимая мои руки к холодному камню.

У дракорианок есть магия. Их учат владеть ею с четырнадцати лет.

А нам, полукровкам, даже ограничение ещё не сняли. Сказали, что это сделают только на первом занятии, под присмотром наставников. Нам просто не доверяют.

И вот теперь я дёргаюсь, но чужая магия держит меня так, будто я в наручниках.

— Ты посмотри, она же оборванка! Молли, ты видишь? — рыжая принимается смеяться, указывая на мою разорванную блузку.

Мне до жути обидно. Ощущение беспомощности душит. Каждая секунда под их насмешливыми глумливыми взглядами обжигает сильнее, чем оплеуха, которую я только что получила.

— Отпустите меня сейчас же! Я буду жаловаться ректору! — я вся извиваюсь, но без толку.

Мои слова оставляют без внимания. Если блондинка и рыжая явно потешаются над моим внешним видом, брюнетка Молли, которая у них явно за главную, лишь брезгливо поджимает губы.

— Грязь… проучить бы тебя как следует, но у меня дел по горло. — кривится она, а затем добавляет громче: — Каждый новый адепт Кристальных Пик должен пройти посвящение в академию. Иначе… он будет наказан. Таковы негласные правила. А значит, даже вы, кровомесы, не получите поблажек. Хотите вы этого или нет — будете участвовать.

— Отвалите от меня! Я не хочу проходить никакие посвящения. И вообще ничего общего с вами иметь не хочу.

— Идиотка, — Молли подходит ближе и смотрит на меня как на противное насекомое. — Ты староста, а значит донеси до всех кровомесов — они должны ответить на приглашение. Вы примите участие в посвящении, иначе… вам лучше не знать, чтомы заставим вас делать.

— Молли, а как они пройдут посвящение, если у них пока нет крыльев, как у дракорианцев? — тянет рыжая, приподнимая брови.

— А разве нас это должно волновать?

— Ты права. Повеселимся, — довольно улыбается блондинка. — Вы представляете, что с ними сделают охотники?

Какие ещё охотники?!

В этот момент по коридору проходят двое парней дракорианцев в такой же изумрудно-зелёной форме, что и у девушек.

— Эй! — я дёргаюсь, всё ещё прижатая теневой магией, и в отчаянии бросаю: — Помогите, пожалуйста! Они напали на меня!

Парни останавливаются, лениво переводят взгляды с Молли и её свиты на меня. Один криво ухмыляется, другой медленно скользит взглядом вниз, задерживаясь на разорванной блузке.

— Сиськи зачётные, — усмехается один из них, явно нарочно громко. — Дашь потрогать, если освобожу?

— Она кровомеска, форма синяя, — с отвращением бросает второй, будто само слово обжигает ему язык. — Трогать такую — себя не уважать.

Его губы кривятся в презрительной усмешке. Парни переглядываются, фыркают и уходят, даже не обернувшись.

— Ты правда надеялась на помощь? — в голосе Молли холодное презрение. — Ты же хуже животного. Даже помойную крысу будут жалеть больше, чем тебя.

Она подходит вплотную, так близко, что я чувствую запах её цитрусовых духов.

— Запомни, кровомеска, на посвящении должны быть все до одного из вашей грязной шайки. Ты