Связанные ненавистью. Жестокая академия - Анастасия Милославская

Кира победно улыбается, а затем тянется ко мне ближе, берёт бокал, делает глоток — и нарочно-небрежно проливает немного себе на грудь. Янтарная жидкость стекает по её ключице ещё ниже, оставляя влажный след на кружеве.

— Я такая неловкая, — говорит она с притворным смущением и сразу же улыбается.

Проводит пальцем по каплям, а затем медленно-медленно облизывает его, не отводя от меня взгляда.

Я усмехаюсь, глядя на её потуги соблазнить меня. Она принимает усмешку за одобрение и приникает ближе, обвивая руками мою шею. Кладу руки на талию девчонке и слегка сжимаю.

Интересно, у кровомески такая же тонкая талия? Готов поспорить, что меньше. Она совсем малявка. Кира куда выше.

— Кайф иметь отдельные комнаты, да, брат? — Зейл шлёпает по заднице брюнетку, которая только что проиграла и сняла юбку. — Я тоже хочу! Почему этот ректоришка не соглашается выделить и мне отдельное жильё? Я, в конце концов, брат будущего императора. Должно же быть ко мне хоть какое-то уважение! Кай, может ты поговоришь с ним?

— Заткнись уже, — бросает Ксандр. — Ты пьян.

Они с Зейлом абсолютно разные. Ксандр всего на год младше, но куда умнее своего братца.

— Тебе надо — ты и говори, Зейл, — я поднимаюсь на ноги, Кира подскакивает следом.

— Ты куда? — с плохо скрываемым волнением спрашивает она.

Думает, хочу её отшить.

— К себе, хочешь со мной, Кира? — останавливаю на девчонке взгляд, и она вся млеет.

— Я… да, хочу, — сглатывает она.

Мы идём к моей спальне, я открываю дверь, впуская её первой. Кира проходит внутрь и окидывает взглядом обстановку — полумрак, тёплый свет зачарованных ламп, широкая кровать с тёмным изголовьем.

— Ух ты… У тебя тут очень атмосферно, — мурлычет она, оглядываясь. — Мне нравится. Кровать выглядит возбуждающе.

Вряд ли она нам сегодня понадобится.

Кира поворачивается ко мне и, глядя прямо в глаза, снимает лифчик. Её соски торчат, а грудь тяжело вздымается и опускается. Я уверен, она уже течёт при мысли, что я буду трахать её.

Только у меня другие планы. На трах настроения нет.

— Только меня зовут не Кира, — шепчет она, вставая на цыпочки и оставляя поцелуй на моей щеке. — Я — Киара.

В целом плевать. Пусть будет Киара.

— Ты пришла сюда поболтать, Киара? — я провожу рукой по шее девушки, а затем опускаю ладонь ниже, грубо сжимая её грудь и прихватывая пальцами сосок.

Из её горла вырывается глубокий, низкий стон, полный откровенного, пошлого наслаждения. Кира выгибается назад, её голова запрокидывается, а глаза прикрываются. Я чувствую, как её сосок ещё сильнее твердеет и набухает под моими пальцами. Девушка чуть дрожит, словно от сильного озноба.

Не отрывая от меня взгляда, Кира медленно опускается на колени передо мной. Её движения плавные и отточенные, в них чувствуется опыт и полное осознание того, что она делает. Её глаза полны покорности и желания угодить.

Я одобрительно провожу рукой по её голове, пальцы путаются в прядях.

Таких же золотых, как у кровомески.

На мгновение представляю, как она могла бы стоять на коленях передо мной. Как она бы тянула руки к моим брюкам, расстёгивая их. В паху простреливает диким неконтролируем возбуждением. Я делаю судорожный вздох, отгоняя непрошенные фантазии.

Какого хрена я думаю о ней?

— Ты… такой большой, — раздаётся полный вожделения шёпотом.

— Не отвлекайся, Кира.

Она медленно, дразняще опускает голову. Я чувствую тёплое дыхание на своём члене прежде, чем она берёт его в рот.

Её язык ласкает меня, двигаясь вверх и вниз. Резко выдыхаю, ощущая прилив наслаждения, которое постепенно разливается по всему телу.

Время идёт, Кира искусно двигает головой, я чувствую, что напряжение скопилось, пульсируя в паху, но, к моему раздражению, разрядки никак не наступает. Я толкаюсь в неё сильнее, пытаясь ускорить процесс. Обхватываю её голову, почти рыча.

В какой-то момент опускаю взгляд.

Лица девчонки не видно. Вижу только золотые волосы и слышу похабные звуки, которые издаёт её горло. Образ кровомески снова встаёт передо мной.

Она ведь шлюха, наверняка умеет сосать даже лучше Киры.

Как бы она делала это?

Нежно или так же дерзко, как тогда смотрела на меня?

Её зовут Деви, я запомнил имя.

Я представляю Деви заглатывающую мой член, и в этот же миг волна оргазма обрушивается на меня. Неистовая, всепоглощающая, какой никогда раньше не было. Мои руки цепляются за волосы Киры, сжимая их, а из горла вырывается тихий рык. Каждая клеточка моего тела опустошается, наполняясь наслаждением и необъяснимым облегчением.

Кира поднимается на ноги, облизываясь, её глаза горят от похоти. Она тянет меня за руку к кровати, её голос становится хриплым от желания.

— Я уже вся влажная…

— Тебе пора, Кира, — высвобождаю руку.

Мне не нравится, когда они трогают меня и позволяют себе лишнее.

Её улыбка меркнет. Её взгляд скользит по моему телу, лицо становится растерянным.

— Я — Киара, — машинально поправляет она. — И я думала…

Точно. Киара. Постараюсь запомнить, или нет?

Мой голос ледяной, не терпящий возражений:

— Убирайся, Киара.

Она покорно, хотя и с явным разочарованием, одевает лифчик. Я подхожу к двери и открываю её, ожидая, пока девушка выйдет. Она медленно проходит мимо меня, бросая последний, жаждущий взгляд.

— Ты ведь ещё пригласишь меня, да? Можем увидеться завтра, Кай?

Я собираюсь отказаться, но вдруг слышу стук в дверь.

Кому придёт в голову приходить в мои комнаты почти в полночь? Точно не ректору, он знает, что ему сюда лезть себе дороже.

Зейл открывает, глухо матерясь на тех, кто посмел побеспокоить.

За дверью показываются комендант академии — Освальд Крейл, а за ним…

Наши взгляды встречаются, воздух сразу становится на пару градусов горячее.

Деви.

Что она здесь делает?

Кровомеска смотрит прямо на меня. И, несмотря на недавнюю разрядку, меня простреливает возбуждением.

Я сглатываю мерзкое чувство и пытаюсь прийти в себя. Такое нельзя испытывать к животному. Кровомесы такие и есть. Жалкие создания без души.

— Что надо? — мой голос грубый и резкий.

— Прошу прощения, — комендант сглатывает. — Дело в том, что девчонка и её покои… то есть Пик, где её поселили… он… ну того! Понимаете?

Ни хрена не понимаю.

— Меня поселили в отдельном Пике, как старосту. Но сегодня — в первую же ночёвку — кто-то подлил едкое зелье прямо мне под дверь. Все комнаты быстро заволокло густым ядовитым паром. Я едва успела выскочить, дверь и пол уже начали шипеть, их разъело. Пришлось бежать прямо к ректору. Выяснилось, что пары зелья проникли в стены, и теперь в Пике нельзя жить ни одному живому существу.

— Даже кровомесам