Рассыпанные кости - Николь Скарано

его вспомнить. Звук покинул меня, поэтому я произношу его имя. Я визуализирую его от макушки до пят, и вовсе не то тело, которое я ищу и которое лежит на безжалостные куски. Тело, которое было целым и несовершенно совершенным. Тело, которое боготворило мое. Семидесят пять раз, девяносто, сто.

Сто двадцать повторений спустя я ни на шаг не приблизилась к его обнаружению. Ничто не зовет меня. Все, что я вижу — это сотни тех, кто погиб до меня, и пустые места, где тысячи погибнут после меня. Пыль и тление заполняют мои ноздри, и тут до меня доходит. Воздух безмолвен. Звуки джунглей исчезли. Я вижу зелень, выглядывающую сквозь рушащиеся стены, но ничего не слышу. Ни птицы, ни насекомого, ни ветра.

— Незнакомец? — Паника застревает в горле, когда он не отвечает. Иногда он игнорирует меня, но эта тишина совсем другая. Он не игнорирует меня. Он не слышит меня. Я абсолютно одна, отрезанная от всего, что находится за пределами этих руин, и пока солнце мчится по небу, мое время несется вместе с ним. Я перепрыгиваю через очередную тень, в то время как страх царапает мне горло. День угасает, и я не знаю, где искать. Время здесь ведет себя неестественно. Солнце находится дальше, чем должно быть, и его предупреждение обрушивается на меня вдесятеро сильнее. Я удивлялась, как столько людей могли потерять свою свободу в этих стенах, но теперь я понимаю. Время не подчиняется никаким законам в этом храме. Его хозяин — зло, которое подбирается все ближе и ближе.

Я хочу бежать, мчаться сквозь руины в поисках его костей, но тревога не может украсть мой контроль. Я не могу поддаться безумию. Я должна быть умной и действовать осознанно, поэтому я закрываю глаза. Я представляю его лицо, его точеный подбородок, его карие радужки с золотистыми крапинками. Моя память вглядывается в них, концентрируется на них и умоляет их вести меня.

— Я здесь, — шепчу я. — Я пришла за тобой, как и обещала. Направь мои стопы.

Я замираю на долгий миг, но ничего не чувствую. Зло изолировало мою душу, скрыв от меня все, кроме вида солнца, скользящего все ниже сквозь деревья. Скользящего, скользящего, скользящего.

Я двигаюсь по разрушенным коридорам, пригибаюсь под рухнувшими колоннами и карабкаюсь по выступающим валунам, но все кости выглядят одинаково. Все гниющие трупы похожи друг на друга. Я никогда его не найду. Насколько мне известно, я уже сотню раз проходила мимо его конечностей и даже не заметила…

Я вскрикиваю, когда земля уходит из-под ног, и падаю на колени с болезненным хрустом костей — как моих собственных, так и мертвых. Моя нога проваливается в отверстие, но, к счастью, ступа приземляется на освещенный солнцем участок. Хотя всего один дюйм влево. Один сантиметр вправо, и она коснулась бы теней, заполняющих эту новую дыру.

Я прижимаю руку ко рту и сижу, застыв от страха, пока невидимая нить тянет меня за грудь. Мое сердце падает, как потрепанный корабль в шторм. Я знаю, где он.

Я осторожно вытаскиваю ногу и заглядываю внутрь проема. Сначала я не заметила, но обрушение здесь сильнее, чем в остальной части храма. Лозы, вплетенные в руины, отсутствуют, как будто этот участок недолго подвергался воздействию стихии. Мое сердце падает еще ниже. Именно здесь они предали его забвению. Они поместили его в самую низкую часть руин, а затем обрушили камни сверху. Единственный способ вернуть то, что они спрятали — это спуститься в тени.

Я вздрагиваю и проверяю положение солнца. Я не окажусь в ловушке, пока оно не сядет, но Незнакомец велел мне избегать даже малейшей тени. Я не знаю, что случится, если таящееся зло отведает мою плоть, и проклинаю себя за то, что не попросила его объяснить свое предупреждение.

Опустившись на колени, я вглядываюсь в тени, и судя по тому, что я вижу, потрескавшийся проем спускается в пустоту пещеры. Полагаю, изначально это был погреб, и я отдергиваю голову, оглядывая то, что вокруг. Учитывая, как быстро умирает день, у меня нет времени расчищать завалы ради большего количества солнечного света. Упавшие плиты камня все равно слишком тяжелы для меня, чтобы их сдвинуть. У меня есть лишь два варианта: признать поражение или бросить вызов злу. Я представляю его лицо и понимаю, что он бы никогда не признал поражение. Он никогда этого не делал. И я не сделаю.

— Прости, — говорю я, бросая взгляд на то место, где оставила Незнакомца в джунглях. — Если я не выберусь, спасибо тебе.

И после этого я падаю в темноту.

Вокруг меня развертывается хаос в виде свирепого ветра. Он обрушивается на мое тело и выбивает из меня дыхание, и я кашляю, когда мои ноги соскальзывают — сила воздуха слишком велика. Темнота подернута дымкой, и я едва вижу собственные руки, когда они ползут по полу. Мне кажется, что я кричу, но эта жестокость заглушает любые издаваемые мной вопли. Она лишает меня голоса, надежды, мужества. Она заменяет каждую мою эмоцию страхом, и мне хочется лечь и умереть.

Раз, два, три раза. Я произношу его имя, даже не слыша собственных слов. Десять раз, одиннадцать, двенадцать. Я вслепую ползу вперед. Двадцать раз. Я не останавливаюсь. Я никогда не останавливаюсь.

Нить в моей груди натягивается сильнее. Наши клятвы, наше обещание, наша любовь. Ее нельзя заглушить. Мы связаны даже в смерти, и именно поэтому я все еще чувствую его. Я двигаюсь вопреки боли. Вопреки злу, истекающему слюной в жажде завладеть мной. Я даровала этой сущности больше, чем просто вкус. Я отдала ей все свое существо, и оно ненасытно. Его голод пульсирует по моей коже, сквозь кости и проникает в самую душу. Его желание нетерпеливо, оно бушует оттого, что должно ждать наступления ночи, чтобы сожрать меня целиком, но черт побери богов, оно будет ждать. Оно еще не может получить меня.

Я теряю счет времени, пока ветер хлещет и дергает меня, но внезапно мое сердце пропускает удар. Оно пропускает один удар. А затем второй и третий, и мои пальцы вырываются вперед, шаря по камню в поисках того, что я ищу. Минуты пролетают мимо, а мои кончики пальцев встречаются лишь с пылью. Отчаяние сотрясает мою грудь. Мне нужно найти его. У нас заканчивается время.

— Боги, — вскрикиваю я, когда мои костяшки задевают грубую ткань.

Я хватаюсь за нее и сдираю мешковину, пока не нащупываю плоть. Прохладную плоть, и мне не нужно видеть, чтобы