Воскресшая жена младшего принца - Наталья Смеречинская

Всякое подобие манер слетело с де Севрана. Не дожидаясь моей реакции, он подхватил меня под мышки и поставил на ноги. А после, обхватив талию, поволок в карету.

Это было вопиющее нарушение правил и приличий, но я даже не пикнула. Всё моё внимание, весь мой отчаянный, парализованный страхом взгляд впился в одно единственное белое пятно на этом чёрно-синем людском море.

Теодор! Он был здесь! Ветер трепал длинные белоснежные волосы принца, пока тот спокойно наблюдал за нами.

— Двигайся же ты! — шипел на меня сквозь зубы капитан, встряхивая и заставляя перебирать ногами.

А я не могла, меня сковал настоящий ужас.

Младший принц просто наблюдал, не предпринимая ничего. Не нападая и даже не двигаясь, но от этого навеивал ещё больший ужас.

Они не просто появились здесь. Это был знак! Символ того, что Теодор всемогущ и в любой момент, стоит лишь ему пожелать, он раздавит меня, как букашку.

Достанет из-под земли, найдёт на краю вселенной, и никто не помешает ему.

Ни я, с моими жалкими знаниями и интригами. Ни Рафаэль, с его искренними попытками всех спасти.

Ни даже его величество, который ненавидит, но втайне побаивается младшего сына.

О, я с ужасающей ясностью уловила его послание, и он будто почувствовал это на расстоянии.

В последний миг, перед тем как меня запихнули в карету, я увидела, как эта бездушная статуя дрогнула.

Белоснежный хвост хлестнул воздух, и мой палач развернул коня, устремившись назад в столицу.

Войско послушно последовало за ним, оставив мой конвой в недоумении. Что хотел младший принц? Неужели проводить отказавшую ему невесту? Насладиться зрелищем такого низкого падения младшей дочери герцога Рошваля?

Они не понимали, а я точно знала. И от этого вжималась в стенки собственной кареты так, будто хотела слиться с ними воедино и исчезнуть из этого мира навсегда.

Правда, что-то подсказывало мне, что, если Теодор захочет, даже это меня не спасёт.

Глава 4

Мне долго пришлось успокаивать истерику, вызванную появлением Теодора. Если быть точнее, то ушло не меньше трёх часов пути, прежде чем мой разум наконец-то пришёл в норму, и я смогла спокойно и относительно холодно мыслить.

Благо стража меня почти не беспокоила, предоставив опальную барышню самой себе.

В пустом животе урчало от голода, голова кружилась от тряски, тело болело от ссадин, но это были такие мелочи по сравнению с теми мыслями, что мучили меня сейчас.

Итак, принц решил предупредить бывшую невесту. Как же похоже на того Теодора, что я знала из прошлой жизни. Младший сын короля всегда был расчётливым параноиком. Ни одна малейшая обида, мнимая или реальная, не ускользала от его внимания. Ещё с детства, когда мальчик достаточно подрос, чтобы понимать — его здесь никто не любит, Теодор всегда находил способы рассчитаться со своими врагами.

Сначала он пакостил и интриговал за спиной, но после... Когда проявилась его неестественная сила, даже отец боялся его задевать.

Хмм, его, конечно, можно было бы пожалеть. Сразу же после рождения его отвергла собственная мать. Никто в роду Валькориан не обладал такой приметной внешностью. И королева Мелисана, и король Ричард были темноволосыми брюнетами с голубыми глазами.

И это ВСЕГДА передавалось по наследству! Ведь королевский род предпочитал жениться на дальних родственниках, чтобы не растерять «голубую, божественную кровь». Поэтому за долгие столетия правления Валькориан нашими землями не было ни единого представителя рода, кто бы не обладал фамильными чертами.

И вот у королевы рождается малыш с чёрными как ночь глазами и белым пушком на голове.

Как тут не заподозрить измену?

Естественно, сомнения грызли не только короля, но и весь двор, а после и вовсе поползли по стране.

Ради сохранения лица Ричард признал сына, но ни он, ни королева не простили Теодору своего позора и факт самого его рождения.

Поэтому мальчик рос нелюбимым, заброшенным и всеми попираемым до поры до времени.

Я горько усмехнулась, осознавая всю иронию ситуации. Именно младший принц больше всего заслуживал почестей и привилегий в королевском роду, но близорукость родителей и жестокость молвы привели к трагедии.

О, мы все поплатимся за страдания этого мальчика, если кое-кто нас не спасёт. Я сжала ладонями подол платья и быстро-быстро зашевелила губами, читая молитвы, чтобы Рафаэль успел.

«Пожалуйста, пожалуйста», — мысленно подгоняла я старшего принца. — «Поверь мне и найди её как можно скорее».

Но ответом мне был лишь натужный скрип колёс повозки, быстро уносившей меня прочь от столицы.

Я не могла больше ни на что повлиять, так что оставалось только молиться и также позаботиться о себе.

*******

Каким бы странным ни было начало нашего путешествия, оно прошло довольно спокойно. Отдалившись от столицы, капитан де Севран расслабился и больше не бросал на меня взглядов, полных подозрения. Он вообще меня не донимал, как, впрочем, и я его.

Поездка была напрочь лишена комфорта, но я стойко терпела это, чем заслужила некое уважение среди солдат, ценивших мужество и сдержанность.

Поэтому меня без проблем выпускали по нужде тогда, когда я просилась, и даже старались подкармливать лучшими кусочками на постоялых дворах, где мы останавливались. Жаль только, что ночевали мы практически на ходу.

Де Севран не разрешал оставаться на постой в деревнях или городах и предпочитал разбивать лагерь в чистом поле.

Я страдала, мучилась и мёрзла, но терпела, стиснув зубы, за что и была вознаграждена уважением и лояльным отношением стражи.

Что выливалось в небольшие подарки и попытки облегчить мою участь.

— Вот, барышня, — на третий день пути один из стражников, краснея и смущаясь, протянул мне свёрток на привале. — Это мы с ребятами скинулись. Капитан тоже.

Почему-то, особо выделив начальство, ещё совсем молодой мужчина взглянул в сторону де Севрана. Я тоже посмотрела на него и невольно улыбнулась. Капитан разговаривал с ещё одним стражником у ручья и старательно делал вид, что не смотрит в нашу сторону, но один глаз всё равно косился на меня.

— Спасибо огромное, — громко и искренне поблагодарила я, прижав большой свёрток к груди.

Все вокруг ещё больше засуетились, не привыкшие к похвалам от молоденьких благородных девиц, а стражник, что вручил мне подарок, покраснел как помидор и, что-то промямлив, удалился.

Вернее, сбежал с поля брани, сверкая пятками и не оглядываясь.

Чтобы не смущать их ещё больше, я вернулась в карету и стала рассматривать подарок.

В узелке