Воскресшая жена младшего принца - Наталья Смеречинская

— Капитан де Севран, — нервно отдав честь, сообщил мой провожатый, — позвольте вам кое-что доложить.

И, немного поколебавшись, стражник тюрьмы добавил:

— Лично.

Молодой капитан испытующе посмотрел на него, а после кивнул, разрешая подойти.

Стражник быстро приблизился и что-то быстро зашептал ему на ухо. По мере того, как продвигался рассказ, выражение лица капитана менялось.

В конце и вовсе он взглянул на меня с некой долей интереса.

— Хорошо, — произнёс он громко и жестом отослал стражника, а после обратился ко мне: — Корделия Рошваль, я здесь, чтобы зачитать вам приговор и исполнить его.

Он жестом руки указал на крытую деревянную повозку с плотно заколоченными окнами и большим железным засовом на дверях.

Посыл был очевиден. Гадать не приходилось, что написано в указе, но процедура есть процедура, и мне придётся выслушать приговор.

- Корделия Рошваль, младшая дочь герцога Рошваля, за прилюдное оскорбление его высочества, младшего принца...

И в том же роде и тому подобное. Мой поступок был описан в красках в этом указе, и на мою голову обрушивалась кара его королевского величества.

Из интересного я уловила два момента: я лишаюсь фамильного имени и получаю фамилию Сент-Олер, что было родовым именем бабушки, мамы моей матери в девичестве.

И это был очень, очень хороший знак!! Этим поступком его высочество вычёркивает меня из фамильного древа Рошваль и отсекает мою семью от последствий. Дафну и родителей не затронет этот скандал. По крайней мере на бумаге.

Что же касается Сент-Олер, то их мужская ветвь давно прервалась, и, по сути, этого рода не существует. Так что за мои поступки перед короной буду отвечать исключительно я.

Если говорить о втором... О, эта новость была ещё краше предыдущей.

— ...отправляетесь в провинцию Равенмарк для отбытия пожизненного наказания.

Я прикрыла лицо руками и всхлипнула. Другим могло показаться, что изнеженная барышня оплакивает свою судьбу, но это было не так. Далеко не так!

Это был шанс для меня! В прошлой жизни вскоре после моей свадьбы на провинцию Равенмарк обрушилось ужасное бедствие. Страшное землетрясение, после которого провинцию накрыли оползни в разных местах.

Мой отец вместе с младшим принцем отвечали за помощь и спасательные операции в том регионе. Были особенные места, которых чудом не зацепило, и люди там прятались, а после... Ай, какая разница, что было после с ними. Главное, что план уже созрел в моей голове. Многие погибли в этот ужасный год, многие пропали без вести и после были объявлены мёртвыми. А что, если несчастная младшая дочь семьи Рошваль просто умрёт?

Погибнет в неразберихе чудовищной катастрофы, обрушившейся на провинцию. О да! Новая жизнь! Где-то далеко от дворца, интриг, а главное — Теодора.

И вишенка на тортике — возможность вмешаться, если потребуется.

Я ещё раз громко шмыгнула и, убрав победную улыбку, отняла ладони от лица. Стоит поторопиться и покинуть столицу как можно скорее, пока их величества или мой отец не вмешались.

Будто в ответ на мои мысли, во двор стремительно въехал один из стражников и тут же бросился к капитану с докладом.

Слов было не разобрать, стражник говорил тихо, но лицо Севрана становилось всё мрачнее и мрачнее. А после, оттолкнув подчинённого, что всё ещё пытался что-то сказать, он приказал:

— По коням!!! — а после указал на меня и без всяких церемоний рявкнул: — В карету! Не нравится мне всё это. Ой, не нравится! Поэтому мешкать я не стала и с удивительной прытью заскочила внутрь повозки, не дожидаясь пока стража меня туда упакует.

Едва я успела сесть как карета тут же рванула с места.

О, чёрт! Я больно ударилась локтями о твёрдые стенки кареты, а потом и вовсе приложилась головой. Перед глазами заскакали звёздочки, и слегка замутило.

Если они будут так меня везти, то ссылку отбывать будет некому.

Эта мысль придала сил, и я заколотила в стену, крича кучеру, чтобы ехали помедленнее. Думаете, меня кто-то услышал? Как бы не так!

Карета понеслась ещё быстрее, в очередной раз приложив меня об стену.

Так продолжалось целый час, пока всё моё тело не покрылось равномерным слоем синяков. Чудом я не сломала себе ни косточки, но это было отнюдь не заслугой возницы, а моей собственной. Пришлось приловчиться и максимально уворачиваться при падениях.

Но через час всё вдруг резко стихло. Карета замедлила ход, а после и вовсе остановилась. Послышались голоса стражи, дверца распахнулась, впуская солнечный свет в кромешную тьму повозки.

— Ну, здесь...

Что собирался выяснить капитан де Севран, мне было неинтересно. Я просто вывалилась на него, и только сноровка тренированного вояки помогла ему вовремя меня подхватить.

— Вот чёрт! — выругался он, удобно перехватывая меня под руки и оттаскивая от кареты. — Если вы такая неженка, то как планируете выжить в ссылке?

Ответить мне ему было нечем. В прямом смысле, так как язык я успела прокусить до крови в двух местах.

Но, похоже, вопросом меня наградили риторическим, и, не ожидая никакого ответа, де Севран уложил меня на обочину дороги прямо в пыльную траву.

— Эй, Якоб, — крикнул капитан, присаживаясь рядом, — дай сюда свою флягу!

Высокий и крупный солдат с хмурым лицом подошёл к командиру и без лишних слов снял флягу, отдав старшему по званию.

— Пейте, барышня, — откупорив сосуд, де Севран ткнул его мне в лицо. — Это должно помочь.

Но я не притронулась и не реагировала на этот жест доброты. Вместо этого во все глаза я смотрела в сторону дороги.

Далеко-далеко, где та уходила в горизонт. Что-то замычав, так как язык ещё толком не слушался, я подняла слабую руку и указала туда.

Де Севран обернулся в указанном направлении и запнулся, подавившись словами ругательства. На несколько секунд....

А потом разразился такой бранью от чего мои нежные ушки сгорели от стыда.

Но его было можно понять! Если бы у меня был такой богатый лексикон, я быть может бы тоже....

Там, вдалеке, стояло целое войско.

Стройные ряды всадников в тёмно-синих рубашках, поверх которых надеты чёрные латы с серебряным драконом. Ветер угрожающе трепал длинные фазаньи перья на шлемах, а поверх их голов развевалось знамя.

Огнедышащий серебряный дракон на синем полотне.

Догадаться было не трудно кто к нам пожаловал.