100 килограмм Покорности - Ольга Дашкова

Что ее подруга в лисьей маске назвала ее Викой в какой-то момент, когда они шептались у бара. Но это имя тоже могло быть вымышленным. Здесь все были вымышленными.

Когда совещание наконец закончилось, я встал, стараясь держать папку перед собой. Попрощался, пожал несколько рук, вышел в коридор.

В лифте, когда остался один, я прислонился к стене и выдохнул. Член все еще стоял. Болел от напряжения. Я провел рукой по лицу, чувствуя, как щетина уже пробилась за утро.

«Ты в сорок лет ведешь себя как подросток», — подумал я с горькой усмешкой.

Но это было не просто желание. Это было что-то большее. То, как она смотрела. Как сдавалась. Как говорила «твоя». Никто никогда так не отдавал мне себя.

Ни одна из тех, с кем я был после развода. Все они хотели красивого секса, вежливого доминирования, но никто не кричал так, будто я единственный человек на земле, который может дать ей это.

Вышел из лифта, прошел в свой кабинет, закрыл дверь. Сел за стол. Достал телефон.

Артем ответил после второго гудка.

— Глеб? Ты уже соскучился по мне после вчерашнего? — в голосе друга слышалась ухмылка.

— Заткнись, — сказал без злости. — Мне нужно найти ее.

— Кого? Пышку в перьях?

— Лили, — сглотнул. — Ты должен найти ее. У тебя же там связи. Организаторы, списки… что угодно. Я не знаю ее настоящего имени. Но она была с подругой, высокая, короткая платиновая стрижка, маска-лисица. Ее подруга называла ее Викой. Или что-то вроде. Найди.

Артем помолчал секунду. Потом рассмеялся — тихо, понимающе.

— Ого. Ты серьезно зацепился.

— Артем, — мой голос стал жестче, — просто найди. Я должен ее увидеть. Не в маске. Не в той комнате. По-настоящему.

— Ладно, ладно. Я позвоню организатору. Дам знать сегодня вечером. Но ты понимаешь, что это нарушает все правила вечеринки?

— Мне похер на правила. Я должен ее найти.

Откинулся в кресле. За окном Москва сверкала под апрельским солнцем, но я видел только темно-красные стены, кожаные ремни, полные губы, облизывающие мои пальцы, и алые следы от плети на ее прекрасной, мягкой, такой живой коже.

Лили.

Или Вика?

Кто бы ты ни была, я тебя найду.

Глава 5

Я открыла глаза и сразу поняла: тело мне больше не принадлежит.

Или, точнее, оно принадлежало мне, но вчера с ним сделали такое, что теперь каждый сантиметр ныл и напоминал, кто вчера был настоящим хозяином.

Я лежала в своей постели, в знакомой спальне, где все было как всегда: мягкий серый плед, который я купила два года назад, приглушенный свет из-за плотных штор, запах кофе из кухни, который я поставила на таймер перед тем, как уехать вчера вечером.

Но сама я… я была другой.

Тело болело так, будто по мне прошелся грузовик. Нет, не грузовик. Прошелся высокий, уверенный мужчина в черной маске, который знал, как заставить меня забыть, кто я такая.

Запястья горели тонкими красными полосами от кожаных ремней. Спина и плечи ныли от ударов плетки.

Грудь тяжелая, соски все еще чувствительные, словно он только что выпустил их изо рта. А попа… Боже, попа пылала. Каждый след от плетки отдавался пульсирующей болью, когда я шевелилась.

Но самое главное было между ног. Влажно. Горячо. Липко. Киска пульсировала, будто вчерашний вечер все еще продолжался внутри меня.

Сжала бедра и тихонько застонала. Даже это простое движение отозвалось сладкой болью в глубине. Провела рукой вниз, пальцы коснулись обнаженной плоти. После всего того, что он со мной сделал, я все еще была возбуждена.

Закрыла глаза и улыбнулась в подушку. Вчерашний вечер был словно в тумане. Словно я попала в какую-то очень откровенную, запретную эротическую сказку, где 36-летняя Вика Казанцева, владелица сети салонов, женщина, которая привыкла все контролировать, вдруг стала Лили.

Развратной, покорной, жадной до всего, что он ей давал.

Воспоминания хлынули сразу, как только я позволила себе их впустить. Началось все с того момента, когда он уже был внутри меня…

Я висела на ремнях, руки над головой, тело вытянуто, как струна. Корсет валялся у ног, колготки разорваны, трусики сдвинуты. Алекс стоял сзади, прижавшись всем телом.

Его горячий, толстый, твердый член уже скользил по моей мокрой киске, дразня. Я дрожала. После плети, после первого оргазма от его пальцев я была готова на все.

— Можешь, — прошептал он мне в ухо низким, бархатным голосом, от которого у меня подкашивались колени. И одним резким, глубоким толчком вошел в меня.

Я закричала, но не от боли, а от переполняющего удовольствия. Член был большой. Очень. Заполнил меня, растянул до предела.

Киска обхватила его, пульсируя, сжимаясь вокруг толстого ствола. Алекс застонал мне в шею, сжал мои бедра сильными руками и начал вколачиваться.

Жестко. Глубоко. Без пощады. Каждый толчок был как удар. Он выходил почти полностью и вбивался обратно, головка била в самую чувствительную точку внутри меня.

Мои ягодицы, еще пылающие от плетки, шлепали о его бедра. Звук был грязный, влажный, непристойный.

— О-о-о… Блядь… — вырвалось у меня.

Я никогда так не ругалась. Никогда. Но сейчас слова вылетали сами. Он схватил меня за волосы, оттянул голову назад, заставляя выгнуться сильнее. Маска все еще была на мне, но щеки горели, по ним текли слезы удовольствия.

— Кончай, — приказал, ускоряя темп. — Сейчас. На моем члене. Покажи, насколько ты голодная.

Волна накрыла меня мгновенно. Я громко и отчаянно закричала. Тело выгнулось в ремнях, киска сжалась вокруг него так сильно, что я почувствовала, как член дернулся внутри меня.

Оргазм был мощным, долгим, он прокатывался волнами, заставляя дергаться и всхлипывать.

Соки текли по моим бедрам, по его яйцам. Я кончала и кончала, а он продолжал долбить меня, не сбавляя темпа, продлевая удовольствие до дрожи.

Но Алекс на этом не остановился.

Он даже не дал мне прийти в себя. Одной рукой он крепко обхватил меня за горло, достаточно, чтобы я почувствовала, как воздух проходит чуть труднее.

Второй рукой он жадно сжал грудь, пальцами защемив сосок. И начал трахать еще жестче. Глубже. Почти яростно.

Каждый толчок теперь сопровождался легким перехватом дыхания. Я задыхалась, но это только усиливало ощущения. Голова кружилась, тело горело, киска пульсировала вокруг его члена, как сумасшедшая.

— Вот так, моя хорошая, — рычал он мне в ухо, сжимая горло чуть сильнее. — Чувствуешь, как я тебя имею? Ты моя. Полностью. Кончай еще раз. Для меня.

Я не могла сопротивляться. Не хотела. Оргазм ударил