Сломленная - Брэнди Элледж

Реми закатила глаза.

— Всё равно считаю, что это лучший подарок. Как будто Азраэль подарил ей на Рождество упакованную сумку Louis Vuitton. А остальные архангелы подарили ей подарочные карты в Wal-Mart.

Когда близнецы уставились на неё, она вскинула руки.

— По. Моему. Мнению.

Метатрон сжал пальцами переносицу, и это вызвало у меня улыбку.

Я подмигнула Реми.

— Это и правда был потрясающий подарок.

— Кого ещё мы не упомянули? — спросил Сандалфон.

Я услышала, как Реми что-то бормотала себе под нос, и уже одно это заставило меня прикусить внутреннюю сторону щеки. Не знаю, почему меня всегда разбирал смех в самые неподходящие моменты. Когда два архангела рассказывали мне обо всём этом, я должна была вести себя уважительно, а не фыркать, как Бивис и Баттхед.

Метатрон, явно не замечая моей внутренней борьбы, сказал:

— Осталась только Иофиил. Она — ангел воздержанности, приносящий равновесие и умеренность во всё.

— Поскольку наша сестра способна противостоять искушению немедленно реагировать на любую ситуацию, её эмоции постоянно тлеют под поверхностью, — продолжил Сандалфон.

Я заметила, что мои друзья уже даже не пытались делать вид, будто продолжают растяжку. Все они внимательно слушали каждое слово близнецов.

Сандалфон продолжил:

— Её Дар — находить равновесие, чтобы ты могла сохранять спокойствие в моменты хаоса.

Метатрон кивнул.

— Сейчас мы покажем тебе, что происходит, когда ты отвергаешь равновесие и позволяешь хаосу взять верх.

Я растерянно нахмурилась.

— Простите… что?

— Наша сестра настолько чиста сердцем во всём, что делает, — ответил Метатрон, — что, если будешь внимательно наблюдать, однажды увидишь, как каждый из нас теряет самообладание. Когда Уриэль выходит из себя, он хватается за меч. Михаил предпочитает пускать в ход кулаки. Твоя мать использует свой язык, который острее клинка Уриэля. Но Иофиил… она выпускает наружу свои эмоции. Дар, который она передала тебе, — это монета с двумя совершенно разными сторонами. Ты можешь выбрать: постараться успокоить ситуацию настолько, насколько это в твоих силах, или перевернуть монету и позволить хаосу править.

— Но ведь как защитник… как архангел, разве она должна позволять хаосу править? По-моему, это скорее в духе Люцифера.

— Если бы много лет назад, встретившись с директрисой, она потеряла самообладание, её бы никогда не захватили. Просто запомни это, — сказал Сандалфон.

Метатрон поднял руки над головой и потянулся, разминая спину.

— Это правда.

Мне показалось, что я почти услышала, как Реми замурлыкала со своего места. Я едва заметно покачала головой, останавливая ответ, который уже вертелся у неё на языке. Я больше не могла выносить её двусмысленных намёков в адрес моих дядей.

Сандалфон кивнул мне, сцепив руки за спиной.

— Поскольку в любви и на войне все средства хороши, — он указал на небольшой круг в центре мата, — встань, пожалуйста, туда.

Я подошла туда, куда он указал, и с тревогой наблюдала, как оба близнеца начали обходить меня кругом.

— Думаю, следующую часть мы попробуем с закрытыми глазами. Подними ладони вверх, пожалуйста, — сказал Метатрон.

Я слышала, как мои друзья перешёптывались, пока выполняла его указание.

— Вокруг тебя кружится так много разных Даров, — заговорил Сандалфон. — Мы хотим, чтобы ты вывела на первый план тот, который связан со всеми твоими эмоциями. Для этого я хочу, чтобы ты подумала о чём-то, что вызывает у тебя сильную печаль. Обычно счастье в таких случаях не помогает.

— Подумай о Финне. Его нет уже две недели, — добавил Метатрон.

Не открывая глаз, я сказала:

— Да, но он вернётся.

— Вернётся? — спросил он.

Я крепко зажмурилась, почувствовав, как во мне поднимается раздражение.

— Конечно вернётся.

— Не сопротивляйся своим эмоциям, — наставлял Сандалфон. — Выпусти их наружу.

— Когда ты в последний раз с ним разговаривала? Когда в последний раз приходила к нему через Хождение по снам? — спросил Метатрон.

— Он не позволяет мне связаться с ним.

— Любопытно. Как ты думаешь, почему? Может быть, потому что он не способен справиться со зверем внутри себя и хочет, чтобы ты забыла о нём, ведь он вовсе не собирается возвращаться? Я не думаю, что он вернётся. И не думаю, что у него хватит смелости сказать тебе это.

Во мне вспыхнул такой гнев, какого я ещё никогда не испытывала. Вместо того чтобы загнать свои эмоции обратно в аккуратную маленькую коробочку или расплакаться из-за его слов, я позволила своему гневу взять верх. Мои ладони раскалились, и по залу прокатились изумлённые возгласы. Близнецы перестали ходить вокруг меня.

— Может быть, — продолжил Метатрон, — он уже нашёл себе другую.

— Хочешь, чтобы он замолчал? Тогда заставь его, но не двигаясь с места. Направь в него свои эмоции, — подсказал Сандалфон.

Я направила всю свою ярость, вызванную его словами, в ладони, а затем выбросила руки в сторону, откуда доносился его голос.

Когда по залу раздались крики и вопли, я резко открыла глаза. В моих ладонях пылало пламя, и я только что метнула его в Метатрона, который хлопал себя по животу. Его рубашка полностью сгорела, а руки и живот были сильно обожжены.

— Я… я…

Я даже не знала, что сказать. Меня ужасала мысль, что я ранила собственного дядю.

Его лицо озарила улыбка.

— Это было потрясающе, Габриэлла!

— Потрясающе? — вскрикнула я. — Я тебя подожгла!

Он пожал плечами, а Сандалфон закатил глаза.

— Не то чтобы его ранили впервые, но сейчас самое время потренировать ещё один навык. Используй Дар Рафаэля, чтобы исцелить его. И поторопись, пока он не начал исцелять себя сам.

Метатрон поманил меня.

— Скорее. Я быстро исцеляюсь.

Покачав головой, я подошла к нему. Похоже, Дара Задкиила — прощения — в нём было больше, чем во мне.

— Лучше всего это работает при контакте кожа к коже, — продолжил объяснять Сандалфон.

Я посмотрела на Ханну, которая ободряюще мне улыбалась. Затем положила ладони на обожжённый живот дяди и призвала Дар Рафаэля. Я почувствовала, как мои ладони потеплели, но это была совсем другая энергия, не похожая на Дар Иофиил. Когда его кожа начала снова становиться гладкой и светлой, я улыбнулась.

— Только помни, что он архангел, — сказал Сандалфон. — Его исцеление не истощит тебя. Но если ты исцелишь кого-то из своих друзей, то больше не сможешь сражаться, используя свои Дары.

— Мы проследим, чтобы она продолжала тренироваться в рукопашном бою, — пообещал Эзра.

Метатрон посмотрел на брата.

— Не думаю, что сейчас она хоть сколько-нибудь готова отбиваться от демонов без своих Даров.

— Тогда начнём помогать им уже сегодня, — ответил Сандалфон. — Разбейтесь по парам.

Метатрон отвёл меня в сторону.

— Племянница, ты ведь понимаешь, что всё, что я тебе говорил,