Развод с Некромантом: Верни Моё Сердце! - Виктория Северина

class="p1">На постоялой станции кучер сменил лошадей, Мирель выпила горячего чая и даже съела кусок хлеба с сыром. Ничего не происходило. Она чувствовала обычную дорожную усталость, лёгкий холод в ступнях и раздражение от дыма, тянувшегося из камина, но никакой таинственной связи, которая должна была тянуть её обратно к усыпальнице, не ощущала. Это почти рассмешило. На мгновение ей захотелось представить, что Адриан просто преувеличил опасность, привыкнув за двадцать лет считать любое собственное решение достаточным основанием для чужого послушания. Мирель уже собиралась попросить кучера ехать быстрее, когда заметила странное ощущение в груди.

Сначала оно напоминало слишком тесный корсет. Мирель выпрямилась, расстегнула верхнюю застёжку плаща и глубоко вдохнула, но воздух вошёл не полностью, словно лёгким не хватило места. Через несколько минут неприятное давление усилилось, распространилось под рёбра, а затем внутри возникло чувство, которое невозможно было спутать с обычной болью. Что-то тянуло её назад. Не тело целиком, не мышцы и не кости — глубже, будто в середине груди натянулась невидимая нить, уходившая через стену кареты туда, откуда они приехали. Мирель положила ладонь на грудь и ощутила ровные, слишком быстрые удары магической замены сердца.

— Миледи? — окликнула её Лина, сидевшая напротив. Женщина ехала вместе с ней по собственному настоянию и до сих пор почти не разговаривала, словно понимала, что хозяйке нужна тишина. Теперь она быстро наклонилась вперёд. — Вы побледнели. Остановить карету?

— Нет, — ответила Мирель и попыталась улыбнуться. — Душно стало. Открой окно немного.

Лина подчинилась, впуская холодный ветер. Мирель подставила лицо воздуху, вдохнула ещё раз и поняла, что стало хуже. Давление внезапно превратилось в резкую боль, настолько глубокую, что она непроизвольно согнулась. Тень сердца ударилась о рёбра, остановилась на одно страшное мгновение и вновь заработала, но теперь каждый толчок сопровождался ощущением, словно внутри тела что-то рвут тонкими крючьями. Перед глазами потемнело. Лина вскрикнула и схватила её за плечи.

— Остановите! — закричала она кучеру, не дожидаясь приказа. — Немедленно остановите, госпожа плохо себя чувствует!

Карета резко замедлилась. Мирель попыталась сказать, что всё в порядке, но вместо слов вырвался хриплый вдох. Она вдруг поняла, что не может набрать воздух. Горло было свободно, грудь двигалась, лёгкие отчаянно пытались работать, однако каждый вдох становился короче предыдущего. Её затрясло, пальцы похолодели, и вместе со страхом пришло унизительное понимание: Адриан не преувеличивал. Он точно знал, на каком расстоянии начинается эта боль.

Лина помогла ей выбраться из кареты. Мирель почти не помнила, как оказалась на обочине возле старого дуба, как присела на дорожный камень и попыталась распрямиться. Дорога тянулась вперёд светлой лентой, за поворотом начинался лес, а назад уходила туда, где в нескольких часах пути стоял дом мужа. Женщина смотрела на эту дорогу и вдруг почувствовала не столько страх смерти, сколько ярость от её простоты. Мир был открыт. Перед ней не было стены, стражи, запертой двери. Она могла подняться, сделать шаг вперёд, ещё один, пройти сколько угодно. Просто через несколько миль её тело перестало бы дышать.

— Разворачиваемся, — услышала она голос кучера. Мужчина говорил с Линой, стараясь не смотреть на хозяйку. — До станции час назад, там найдём лекаря.

— Нет, — выдохнула Мирель. Голос прозвучал так тихо, что Лина наклонилась ближе. — Не в город. Просто назад. Медленно.

Она хотела проверить ещё одну вещь и ненавидела себя за это желание. Мирель поднялась при помощи горничной, сделала несколько шагов в обратную сторону и остановилась. Ничего не изменилось сразу. Потом давление под рёбрами едва заметно ослабло. Ещё пять шагов — и воздух вошёл чуть глубже. Через несколько минут она уже могла стоять без посторонней помощи. Мирель закрыла глаза, чувствуя холодный пот на висках, и впервые за весь день по-настоящему испугалась не того, что может умереть, а того, насколько точно была устроена её клетка.

Они не успели доехать даже до постоялой станции, когда навстречу показались всадники. Мирель увидела их через окно и сразу поняла, кто впереди, хотя расстояние ещё не позволяло различить лицо. Адриан всегда сидел в седле слишком прямо, почти неподвижно, будто лошадь была частью парадного костюма, а не живым существом. Сегодня никакой парадности в нём не осталось. Он ехал быстро, плащ отбрасывало ветром за плечо, рядом держались двое слуг и лекарь из их дома. Мирель почувствовала короткое, неприятное облегчение и тут же разозлилась на себя за него.

Адриан спешился прежде, чем его лошадь окончательно остановилась. Он распахнул дверцу кареты сам и несколько секунд просто смотрел на жену. Мирель сидела, укрытая двумя одеялами, уже способная нормально дышать, но всё ещё слабая. На лице мужа не было ни торжества человека, который оказался прав, ни привычного раздражения. Он выглядел по-настоящему испуганным. — Где началось? — спросил он, не здороваясь. — После какой станции?

— Примерно через час после неё, — ответила Мирель. — Не знаю, сколько это в милях. Можешь спросить кучера, раз тебе так важно определить границу моей свободы точнее.

Он поморщился, но не вступил в спор. — Ты теряла сознание? Боль отдавала в руку или только в грудь? Было ощущение холода внутри? — Адриан задавал вопросы быстро и машинально, как делал всегда, когда боялся и пытался спрятать страх за действием. Мирель знала эту его привычку. Когда она однажды сильно заболела, он три ночи почти не отходил от кровати, но вместо слов утешения требовал у лекарей точные цифры температуры каждые два часа. Сейчас он снова пытался превратить случившееся в задачу, которую можно измерить и взять под контроль.

— Я не умру, если мы уже едем назад, — сказала она, устало прикрывая глаза. — Можешь перестать допрашивать.

— Именно потому, что не умрёшь, я и хочу знать, насколько далеко ты успела уехать, — ответил Адриан. Он забрался в карету и сел напротив, не спрашивая разрешения. Лина тут же попыталась выйти, но Мирель удержала её взглядом, и горничная осталась в углу, старательно делая вид, будто ничего не слышит. — Я говорил тебе, что Лирен слишком далеко.

— Нет, — сказала Мирель. — Ты сказал, что мне станет плохо. Это немного другое.

Адриан несколько секунд молчал. За окном всадники разворачивались, кучер устраивался на козлах, и вскоре карета снова тронулась в сторону столицы. Мирель почувствовала почти немедленное облегчение, словно невидимая петля вокруг груди начала ослабевать с каждым оборотом колеса. Это раздражало сильнее боли. Если бы состояние не менялось, можно было бы ещё убедить себя, что произошёл обычный приступ, последствия усталости или нервов. Теперь тело само подтверждало каждое слово мужа.

— Насколько далеко я могу уехать? — спросила она.

Адриан посмотрел на Лину. Та мгновенно поняла намёк и