Развод с Некромантом: Верни Моё Сердце! - Виктория Северина

поднялась. — Я пересяду к кучеру, миледи, — тихо сказала она, уже открывая дверцу на очередной короткой остановке. Мирель не стала удерживать её второй раз. Через минуту они остались вдвоём, и только тогда Адриан заговорил.

— Расстояние не всегда одинаковое, — объяснил он, опершись локтями о колени. — Оно зависит от состояния тела, от времени года, от того, насколько стабильно работает замена. Обычно для тебя безопасно оставаться в пределах нескольких часов пути от усыпальницы. Элмар находится внутри этой границы с запасом. Южный дом тоже. Часть окрестных земель, несколько городков, зимнее поместье — всё это доступно без риска.

Мирель слушала, и с каждым перечисленным местом становилось хуже. Не физически. Физически ей, напротив, становилось всё легче, потому что карета везла её обратно. — Ты давно это знаешь? — спросила она. — Не приблизительно. Именно так, как сейчас рассказываешь. Ты знаешь границу.

— Конечно, знаю, — ответил Адриан, будто вопрос был странным. — Я должен был знать. После обряда супруг отвечает за устойчивость связи.

— А жена? — спросила Мирель. — Она должна знать, где умрёт, если однажды решит поехать не туда?

Он отвёл взгляд. Совсем ненадолго, но Мирель успела заметить. — Тебе никогда не требовалось уезжать настолько далеко одной, — произнёс Адриан. — Мы путешествовали вместе. Когда сердце связано со мной и находится на родовой земле, моё присутствие частично стабилизирует связь. Именно поэтому во время наших поездок ты не испытывала ничего подобного.

Несколько мгновений Мирель не понимала услышанного. Потом воспоминания начали вставать на места слишком быстро. Их поездка на юг двенадцать лет назад, когда они почти месяц провели у моря. Королевский двор в летней резиденции. Дальние похороны его наставника. Везде рядом был Адриан. Всегда. Она считала, что супруг просто не любит отпускать её одну на долгий срок или что совместные поездки объяснялись положением. Теперь оказалось, что даже эта привычка имела другую причину.

— То есть одна я могу жить только вокруг твоей усыпальницы, — сказала Мирель медленно. — А если хочу дальше, мне нужен ты.

— Не формулируй это так, будто я специально устроил тебе поводок, — раздражённо ответил Адриан. — Это особенность обряда. Она существовала задолго до нашего рождения. Ты знала, что сердце останется в родовой земле.

— Я знала, что отдаю его мужу, с которым собираюсь прожить жизнь, — возразила она, чувствуя, как внутри вновь поднимается вчерашняя холодная злость. — Не мужчине, который через двадцать лет скажет мне, что нашёл женщину получше для рождения детей, а потом выдаст список мест, куда мне разрешено переселиться.

— Эстель не «получше», — резко сказал Адриан и тут же поморщился, словно сам понял, насколько неуместно это прозвучало. — Не заставляй меня защищать то, что сейчас вообще не является предметом разговора. Я говорю о твоей безопасности.

— А я говорю о своей жизни.

— Это одно и то же, — ответил он.

Мирель засмеялась. Звук получился тихим и неприятным, и Адриан посмотрел на неё с недоумением. — Нет, — сказала она, качая головой. — Вот в этом и проблема. Для тебя это одно и то же. Если я жива, обеспечена, нахожусь в хорошем доме и достаточно близко к твоему фамильному склепу, значит, всё устроено правильно. Ты действительно не понимаешь, что возможность выбирать только из тех мест, в которых не умрёшь без разрешения мужа, не называется свободой?

Он откинулся на спинку сиденья. Усталость впервые стала заметна в его лице. — А как ты предлагаешь это изменить сегодня? — спросил Адриан. — Я не могу одним разговором отменить древний обряд. Не могу взять твоё сердце из ковчега, положить в дорожную сумку и пожелать счастливого пути. Есть вещи, которые существуют независимо от того, нравятся они нам или нет.

— Мне не нравится не обряд, — ответила Мирель. — Мне не нравится, что ты двадцать лет знал его цену и считал необязательным сказать её мне.

— Что бы это изменило? — спросил Адриан, и в этом вопросе была такая искренняя растерянность, что Мирель даже не сразу нашлась с ответом. — Мы были женаты. Ты не собиралась меня покидать. Все дальние поездки мы совершали вместе. Ты была здорова, защищена, жила там, где хотела. Что именно изменилось бы от знания, что существует предел расстояния?

Она смотрела на него и вдруг почувствовала почти физическую пропасть между ними. Не измена создала её и даже не Эстель. Пропасть существовала давно, просто двадцать лет была закрыта красивой мебелью, общим домом, привычками, ужинами, болезнями, праздниками и тем огромным количеством мелочей, из которых состоит брак. Адриан действительно не понимал вопроса. Если ограничение не причиняло ей заметных неудобств, значит, для него оно почти не существовало. — Я бы знала, — сказала Мирель наконец. — Вот что изменилось бы. Я бы знала, где заканчивается моя собственная жизнь и начинается то, что ты решил за меня.

Адриан провёл ладонью по лицу. — Я ничего не решал за тебя в день свадьбы. Ты согласилась на обряд.

— На тот обряд, который ты мне объяснил, — ответила она. — Ты говорил, что сердце свяжет наши жизни. Что твоя сила будет защищать меня, а моя жизнь станет твоей опорой. Ты сказал, что я буду жить дольше, болеть реже и останусь рядом с тобой столько, сколько нам будет отпущено. Ты не сказал: «Мирель, если однажды я перестану хотеть тебя рядом, ты всё равно не сможешь уехать дальше нескольких часов от моего дома».

— Потому что тогда я не мог представить, что мы окажемся здесь, — произнёс Адриан.

Эти слова прозвучали неожиданно честно. Мирель замолчала. Муж смотрел в окно, и впервые с начала разговора в нём не было ни верховного некроманта, ни человека, привыкшего объяснять очевидное менее разумным собеседникам. Только мужчина, который двадцать лет назад действительно, возможно, не представлял этого вечера. Он любил её. Мирель не сомневалась в этом, как ни хотелось бы сейчас упростить прошлое. Именно поэтому происходящее причиняло боль каким-то странным, запоздалым способом: не разрушало всё прожитое, а заставляло понять, что любовь не помешала человеку однажды решить, будто её жизнь можно удобно переставить в другое место.

— А теперь представляешь, — сказала она тише. — И всё равно считаешь, что достаточно дать мне Элмар.

— Я считаю, что сейчас это лучший выход, — ответил Адриан. Он снова посмотрел на неё, и голос смягчился. — Мирель, ты получишь собственный дом. Никто не будет вмешиваться в твою жизнь. Я не стану приезжать без приглашения. Ты сможешь принимать кого хочешь, распоряжаться деньгами, путешествовать по всему безопасному радиусу. Если тебе понадобится что-то ещё, я обеспечу. Я не пытаюсь держать тебя возле себя.

— Ты пытаешься держать возле себя моё сердце, — сказала она.

— Это не одно и то