Развод с Некромантом: Верни Моё Сердце! - Виктория Северина

по ступеням, камень под подошвами отдавал холодом, а воздух становился всё плотнее. Мирель ожидала, что почувствует что-нибудь особенное, когда приблизится к сердцу: боль, тягу, ту же странную нить, которая едва не убила её на дороге. Ничего подобного не произошло. Наоборот, тень в груди билась спокойно, даже медленнее обычного. От этого стало ещё страшнее. Получалось, тело считало это место безопасным. Домом.

Внизу начиналась широкая галерея с колоннами и низкими сводами. В нишах стояли каменные саркофаги мужчин рода, некоторые настолько древние, что имена на крышках почти исчезли. Мирель подняла лампу выше. Она была здесь несколько раз, но всегда в присутствии семьи, среди факелов, священников и торжественных речей. Тогда взгляд сам собой уходил к большим надгробиям, гербам, оружию, каменным лицам мёртвых. Сегодня вокруг была тишина, и она впервые заметила то, чему раньше не придавала значения: под каждым большим саркофагом или рядом с ним находилась маленькая закрытая ниша.

Мирель подошла к ближайшей. На узкой металлической пластине было выбито женское имя.

«Селена Эртейн, урождённая Мавер».

Она знала это имя. Селена была женой прадеда Адриана и умерла задолго до рождения Мирель. Следующая ниша принадлежала женщине, о которой она слышала только из семейных рассказов. Потом ещё одна. Мирель медленно шла вдоль стены, поднимая светильник к табличкам. Имена складывались в знакомую родословную, только написанную иначе. Мужчины лежали сверху, в больших каменных гробницах, с титулами, датами, перечислением заслуг. Женщинам доставались маленькие металлические пластины почти у пола.

У третьей колонны Мирель остановилась.

«Лианна Эртейн, урождённая Вальс».

Она несколько секунд просто смотрела на имя, не веря собственным глазам. Лианна была жива. Ей должно было быть около семидесяти, она проживала в старом поместье на востоке и дважды в год приезжала в столицу. Мирель видела её прошлой зимой. Тихая седая женщина сидела у камина почти весь вечер, улыбалась, когда к ней обращались, и соглашалась со всем, что ей предлагали. Когда Мирель спросила, хочет ли она остаться ещё на несколько дней, Лианна ответила: «Как решит управляющий». Это тогда показалось печальным последствием возраста.

Теперь под её именем находилась закрытая ниша.

Мирель протянула руку к маленькой дверце, но не коснулась. Пальцы остановились в нескольких дюймах от металла. Она почувствовала, как по спине проходит холод, совсем не связанный с подземным воздухом. Если здесь лежало сердце Лианны, то почему его не вернули после смерти мужа? Её супруг умер почти двадцать лет назад. Мирель сама присутствовала на похоронах. Она помнила, как вдова стояла рядом с гробом и почти не плакала. Все тогда говорили о её силе.

— Господи, — прошептала Мирель и сразу раздражённо сжала губы. Она редко молилась, а в усыпальнице некромантов обращение к богам казалось особенно бессмысленным.

Она пошла дальше быстрее. Теперь искала уже не просто имена, а знакомые. Нашла ещё два. Тереза, жившая у северной границы и много лет не покидавшая своё поместье. Мелина, младшая сестра покойного деда Адриана, о которой в семье говорили, что после сорока она «стала странной» и почти перестала интересоваться светом. Ещё одна женщина умерла всего пять лет назад, но дата её смерти возле ниши отсутствовала. Мирель почувствовала, как внутри поднимается тошнота.

Это не было собранием реликвий мёртвых.

Здесь хранили части живых женщин.

Собственное имя она нашла почти в конце центральной галереи. Ниша оказалась новой по сравнению с остальными, металл ещё не потемнел окончательно, буквы сохраняли чёткие края. «Мирель Эртейн, урождённая Севар». Ни даты рождения, ни даты смерти. Только имя и родовой знак под ним.

Она всё-таки коснулась дверцы.

Реакция пришла мгновенно.

Тень сердца в груди сбилась с ритма, а от ладони вверх по руке прошёл тёплый толчок. Мирель резко отдёрнула пальцы, но теперь уже точно знала: внутри находится оно. Не символ. Не свадебная реликвия, не кусок магии. Её настоящее сердце. То самое, которое двадцать лет назад вынули из груди и положили в серебряную чашу, пока Адриан держал её за руку.

Она снова коснулась металла, уже осторожнее. За закрытой дверцей что-то едва заметно отозвалось. Удар. Потом ещё один.

Мирель закрыла глаза.

Сердце билось.

Её сердце билось под камнем, а она двадцать лет спала этажами выше и ни разу не спросила, как именно оно хранится, кто проверяет ковчег, кто имеет к нему доступ и что произойдёт, если однажды муж решит, что оно принадлежит ему больше, чем ей. На свадьбе всё казалось почти священным. Было больно, страшно, но Адриан тогда плакал. Мирель прекрасно помнила его лицо. Молодой, бледный, испуганный мужчина наклонялся над ней и повторял, что никогда не позволит причинить ей вред. Она верила ему настолько безоговорочно, что согласие казалось естественным, как дыхание.

Теперь Мирель стояла перед маленькой металлической дверцей и впервые задавалась вопросом, почему ни разу за двадцать лет ей не дали самой открыть её.

На стене рядом висел узкий крючок с родовым знаком. Ни ключа, ни замка снаружи не было. Она провела пальцами по краям и почувствовала лёгкую вибрацию. Магия. Не та, которую она могла разрушить руками. Мирель не была некроманткой и никогда не пыталась ею стать. Адриан всегда говорил, что ей это не нужно. Тогда это казалось заботой. Сейчас почти каждое прежнее «не нужно» начало звучать иначе.

Она уже собиралась отойти, когда заметила боковой проход.

Раньше его закрывала тяжёлая драпировка с гербом рода, но сегодня ткань была отведена в сторону, вероятно после недавней уборки. За ней находилась ещё одна небольшая камера. Мирель подумала, что там хранят старые урны или вещи покойных, и всё же пошла туда. Светильник едва освещал помещение. Вдоль стен стояли пустые каменные плиты, некоторые ещё без надписей, другие с подготовленными рамками для эпитафий.

Её собственное имя было на второй справа.

Мирель остановилась так резко, что масло в лампе качнулось и пламя едва не погасло.

На плите уже было вырезано: «Мирель Эртейн. Верная супруга Адриана Эртейна, разделившая с ним жизнь и вечность».

Ни даты смерти. Ни возраста. Место оставлено пустым.

Она медленно подошла ближе.

Камень был новым. Светлым на срезах, почти без пыли. Значит, плиту подготовили не десятки лет назад. Возможно, после того как Адриан стал главой рода. Возможно, совсем недавно. Мирель провела рукой по словам «верная супруга» и ощутила под пальцами острые края букв.

Верная.

Он уже спал с другой женщиной. Уже обещал ей брак. Уже собирался отправить прежнюю жену в Элмар, чтобы та жила внутри безопасного круга возле усыпальницы.

А здесь всё равно было написано, что Мирель останется его