Развод с Некромантом: Верни Моё Сердце! - Виктория Северина

Но впервые границу можно было унести.

И этого оказалось достаточно, чтобы Мирель снова почувствовала движение внутри.

— Мы не едем к Аделии, — сказала она.

Лина нахмурилась. — Тогда куда?

Мирель посмотрела на ковчег.

Вот теперь появился главный вопрос.

Кто может его открыть?

Сначала в памяти всплыли лекари. Потом маги при дворе. Потом несколько знакомых мастеров, но каждого из них связывало с Адрианом слишком многое. Верховный некромант был не просто влиятельным человеком. Большинство тех, кто понимал подобные вещи, либо учились у него, либо зависели от его расположения.

И тогда Мирель вспомнила разговор многолетней давности.

Это случилось после одного из придворных ужинов. Адриан вернулся домой злой, бросил перчатки на стол и долго жаловался на вмешательство королевского палача в дело какого-то умершего мага. Мирель тогда почти не слушала. Она запомнила только одну фразу, потому что муж произнёс её с особенным презрением.

«Он умеет только ломать то, что мы создаём. Разрушать связи, которые не способен понять».

Тогда Мирель встала на сторону Адриана.

Сейчас фраза звучала иначе.

— К королевскому палачу, — сказала она.

Лина побледнела ещё сильнее. — Вы серьёзно?

— Никогда не была серьёзнее.

Палача звали Рейвен Мор. Это имя Мирель знала много лет, хотя самого человека видела всего трижды. Первый раз — на площади после казни мятежного лорда. Второй — при дворе, где он стоял у дальней стены во время разбирательства с призванным духом. Третий — на похоронах королевского советника, погибшего из-за проклятия. Каждый раз люди вокруг него оставляли свободное пространство, будто смерть могла передаваться через прикосновение.

Мирель делала то же самое.

Когда Рейвен проходил рядом, она отступала.

Не потому, что он выглядел чудовищем. Наоборот, именно это пугало сильнее. Обычный высокий мужчина в чёрном, без маски, без огромного топора за спиной, как в дешёвых историях. Только руки почти всегда скрыты перчатками, а на лице и шее видны старые шрамы.

Однажды Адриан сказал, что палач носит на себе последствия чужой смерти.

Мирель тогда не спросила, что это значит.

Теперь очень хотела узнать.

Дом Рейвена находился не во дворце и даже не в богатой части столицы. Палач жил за старой северной стеной, там, где город постепенно становился редким и между домами появлялись сады, пустыри и старые мастерские. Чтобы попасть туда, пришлось вернуться частью пути, но Мирель уже не боялась расстояния. Она держала ковчег рядом и почти физически чувствовала, что невидимая нить тянется теперь не назад, к усыпальнице, а заканчивается у неё на коленях.

К полудню они подъехали к небольшому тёмному дому за невысоким каменным забором.

Никакой охраны.

Никаких гербов.

Только чёрная дверь, несколько голых деревьев и аккуратно сложенные дрова под навесом.

— Может, я пойду с вами? — спросила Лина.

Мирель посмотрела на неё и покачала головой. — Нет. Если через час не выйду, тогда войдёшь.

— А если он…

Лина не закончила.

Мирель поняла.

Королевский палач.

Человек, убивающий по приказу.

Человек, которого приличные женщины старались не замечать.

Она посмотрела на ковчег.

— Если он захочет меня убить, думаю, отсутствие тебя в комнате не сильно поможет.

Лина скривилась. — Вы раньше так не шутили.

Мирель уже открыла дверцу кареты, но задержалась.

— Возможно.

Она не добавила, что в последнее время слишком многое делала «не как раньше».

До двери было всего несколько шагов.

Каждый дался легче предыдущего.

Мирель подняла руку и постучала.

Никто не ответил.

Она постучала снова.

Через несколько мгновений внутри послышались шаги.

Дверь открылась.

Рейвен Мор оказался выше, чем она запомнила. На нём была простая тёмная рубашка без знаков должности, рукава закатаны до локтей. Именно руки Мирель увидела первой. Не потому, что они были страшными, а потому что на коже действительно почти не осталось чистого места. Старые белые рубцы пересекались с более свежими, красноватыми, некоторые уходили под ткань.

Он посмотрел на Мирель.

Узнал почти сразу.

В его лице ничего не изменилось.

— Леди Эртейн.

Голос был низким, спокойным.

Мирель вдруг обнаружила, что не знает, как начинать подобные разговоры.

«Добрый день. Я украла своё сердце у мужа».

«Вы могли бы открыть семейную реликвию?»

«Мне сказали, что вы разрушаете то, что создают некроманты».

Все варианты звучали безумно.

Рейвен посмотрел на свёрток в её руках.

И только тогда его лицо изменилось.

Совсем немного.

Взгляд стал внимательнее.

— Что вы принесли?

Мирель вошла в дом без приглашения.

Он не остановил.

Внутри оказалось тепло. Обычная комната. Большой стол. Несколько стульев. Книги. Чайник над маленькой печью. Никаких орудий пыток, черепов или других вещей, которыми воображение приличных людей любило украшать жизнь палача.

Мирель подошла к столу.

Развернула ткань.

Поставила ковчег.

Сердце внутри ударило.

Рейвен замер.

Его взгляд быстро перешёл с ларца на неё.

Потом на грудь.

Потом снова на ковчег.

— Где вы это взяли? — спросил он уже иначе.

— В родовой усыпальнице мужа.

Рейвен подошёл ближе.

Он не коснулся металла.

— Чьё внутри?

Мирель посмотрела ему прямо в глаза.

За последние два дня она произнесла столько страшных вещей, что эта почему-то оказалась самой простой.

— Моё.

Тишина изменилась.

Рейвен медленно опустил взгляд на ковчег.

Мирель увидела, как напряглась его челюсть.

— Вы уверены?

Она чуть не рассмеялась.

— Оно бьётся в моих руках.

Палач наконец протянул ладонь.

Остановил пальцы в дюйме от серебряного узора.

И резко отдёрнул руку.

На коже возле большого пальца появилась тонкая красная линия.

Мирель увидела, как она раскрылась сама собой.

Без ножа.

Без пореза.

Капля крови скатилась к запястью.

Рейвен смотрел на неё, будто ожидал именно этого.

— Не трогайте, — сказала Мирель почти автоматически.

Он поднял глаза.

— Поздно.

Потом достал чистую ткань, обмотал ладонь и снова посмотрел на ковчег.

— Ваш муж знает, что он у вас?

— Уже, вероятно, знает.

— Тогда у нас мало времени.

Мирель насторожилась.

— У нас?

Рейвен усмехнулся без веселья.

— Вы принесли в мой дом живое сердце, связанное с верховным некромантом, леди Эртейн. После того как я к нему прикоснулся, оно оставило на мне рану. Боюсь, теперь это уже не только ваша проблема.

Мирель посмотрела на тонкую полоску крови, проступившую сквозь ткань на его ладони.

Потом на собственное имя на крышке ковчега.

Впервые с момента отъезда из дома ей стало действительно страшно.

Но отступать она не собиралась.

— Тогда скажите, — произнесла Мирель, медленно опускаясь на стул напротив него, — можете ли вы вернуть мне моё сердце?

Рейвен не ответил сразу.

Он сел напротив, положил повреждённую руку на стол и долго смотрел на металлический ларец между ними.