Развод с Некромантом: Верни Моё Сердце! - Виктория Северина

Мирель узнала манеру раньше, чем услышала голос.

— Рейвен Мор, — произнёс снаружи Адриан. — Откройте. Я пришёл за своей женой и тем, что она забрала из моего дома.

Мирель замерла.

Рейвен медленно повернулся к ней.

На его лице не было ни страха, ни удивления.

Только очень неприятное спокойствие человека, который наконец увидел второй конец связи.

— Ну вот, — сказал он тихо. — Теперь у нас есть ваш муж.

Глава 6. Дом, где никто не знает, что ей нужно

Адриан постучал ещё раз, и на этот раз Мирель успела заметить, как изменилось её собственное тело. Не страх — страх был бы понятнее. Просто всё внутри мгновенно собралась в ту привычную форму, в которой она прожила рядом с ним последние годы: плечи выпрямились, дыхание стало тише, мысли сами начали искать правильные слова, способные не усилить раздражение мужа. Мирель стояла у стола, прижимая к себе завёрнутый в ткань ковчег, и с неожиданным отвращением понимала, что даже сейчас, после усыпальницы, дороги и рассказа Рейвена, часть её уже готовилась объясняться. Не требовать, не решать, а именно объяснять, почему она сделала то, что сделала, словно право на собственное сердце становилось убедительнее только после хорошей речи.

Рейвен посмотрел сначала на дверь, потом на неё. — Вы хотите его видеть? — спросил он так буднично, будто снаружи стоял не один из самых влиятельных людей королевства с неизвестным числом сопровождающих, а сосед, пришедший вернуть забытый инструмент. Мирель не сразу ответила. Она почти ожидала другого: что палач велит ей спрятаться, сам решит, что делать, отодвинет от опасности и возьмёт разговор на себя. Так поступил бы Адриан. Так поступило бы большинство мужчин, привыкших считать защиту достаточным основанием для распоряжений. Рейвен просто ждал. — Не знаю, — призналась она наконец, и эти два слова дались тяжелее, чем хотелось. — Я не хочу снова слушать, почему он всё делал ради моего блага. Но если не выйду, он решит, что вы удерживаете меня здесь.

— Пусть решает, — ответил Рейвен, чуть повёл плечом и отошёл от окна. — Мне безразлично, что он обо мне думает.

— Вам легко говорить.

— Да.

Мирель подняла на него взгляд. Он не улыбался. В этом доме вообще никто не пытался сделать её положение менее неприятным при помощи красивых формулировок. Рейвен не говорил, что всё обязательно будет хорошо, не уверял, что она сильная, не пытался объяснить чужие мотивы. Просто признавал очевидное: ему действительно легче, потому что Адриан не был его мужем, не прожил с ним двадцать лет и не знал, какими словами заставить замолчать ещё до начала спора.

Снаружи снова раздался голос: — Мирель, я знаю, что ты там. Я не собираюсь входить силой, но мы поговорим сейчас.

Она закрыла глаза на мгновение. Даже эта фраза была ему удивительно свойственна. Не угроза. Обещание разумного человека, который уже решил, что разговор состоится, и оставил жене только выбор места. Мирель положила ковчег обратно на стол, медленно расправила ткань поверх крышки и направилась к двери. Рейвен не остановил её. Лишь когда она взялась за ручку, сказал: — Если захотите закончить разговор, просто закройте дверь.

Мирель обернулась. — Он не позволит мне просто закрыть дверь.

— Это моя дверь, — ответил Рейвен. — Позволит.

В иной момент она, возможно, сочла бы это хвастовством. Теперь просто открыла.

Адриан стоял на крыльце один. За калиткой действительно ждали трое всадников, но никто из них не приближался. Муж был в дорожном плаще, без головного убора, волосы растрепал ветер, и впервые за много лет он выглядел не верховным некромантом, к которому привыкают обращаться прежде, чем он успевает повысить голос, а мужчиной, которого подняли слишком рано и заставили ехать через половину города за женщиной, решившей не подчиниться. Его взгляд мгновенно скользнул за плечо Мирель, к столу, и остановился на свёртке.

— Отдай мне ковчег, — сказал Адриан.

Ни приветствия, ни вопроса о её самочувствии.

Мирель почувствовала, как что-то внутри болезненно выпрямилось.

— Доброе утро, — ответила она.

Он сжал челюсть. — Мирель.

— Я слышу.

— Тогда не заставляй меня повторять. Ты не понимаешь, что вынесла из усыпальницы. Верни ковчег, и мы спокойно обсудим всё остальное.

— Нет.

Слово прозвучало не громко. Мирель почти ждала, что следом придётся объяснять, оправдываться, перечислять вчерашние открытия. Но ничего не добавила.

Адриан посмотрел на неё внимательнее. — Ты провела ночь рядом с человеком, который только что попытался вмешаться в нашу связь, и теперь считаешь, что понимаешь её лучше меня?

— Нет, — ответила Мирель. — Я считаю, что лучше тебя понимаю только одну вещь. Я не хочу отдавать сердце обратно.

— Оно не было у тебя.

— Вот именно.

Несколько секунд они молчали. Рейвен оставался где-то за спиной, но не вмешивался. Мирель чувствовала его присутствие и одновременно странное отсутствие давления: он не стоял вплотную, не подсказывал, что говорить, не превращал её отказ в собственную победу.

Адриан, напротив, всё сильнее терял терпение. — Ты вчера едва не умерла на дороге, — произнёс он уже тише, словно напоминая очевидное ребёнку. — Сегодня таскаешь ковчег по городу и позволяешь палачу касаться защиты, которую даже не понимаешь. Это не свобода, Мирель. Это паника.

Она почувствовала укол боли, потому что часть её снова захотела проверить себя: а вдруг он прав. Вдруг всё происходящее действительно было истерикой женщины, которую бросили после двадцати лет брака. Вдруг завтра она проснётся, успокоится и увидит собственные поступки иначе. Эта мысль держалась всего несколько секунд, пока Мирель не вспомнила десятки женских имён под камнем.

— Я была в усыпальнице, — сказала она.

Адриан замер.

Совсем немного. Другой человек, возможно, не заметил бы.

Мирель заметила.

— Я видела Лианну, — продолжила она. — Терезу. Мелину. Они живы, Адриан. Их сердца всё ещё там. Муж Лианны умер почти двадцать лет назад.

Он отвёл взгляд.

Этого оказалось достаточно.

— Ты знала, что у женщин нашего рода сердца остаются в усыпальнице после смерти мужей, — произнёс Адриан, снова вернув себе спокойствие. — Это часть традиции. С ней можно спорить, но она не делает происходящее преступлением.

— Лианна ничего не хочет.

— Лианне семьдесят два года.

— Она была другой.

— Люди меняются.

Мирель посмотрела на него и впервые почти не чувствовала желания убедить. Это оказалось неожиданно легко. — Конечно, — сказала она. — Особенно удобно, когда меняются только жёны.

Адриан резко выдохнул и перевёл взгляд на Рейвена, который наконец появился в дверном проёме. — Вы прекрасно понимаете, во что вмешиваетесь?

— Да, — ответил палач.

— Тогда объясните ей, что открывать ковчег без меня опасно.

— Уже объяснил.

Адриан явно не ожидал этого. — И всё равно