Развод с Некромантом: Верни Моё Сердце! - Виктория Северина

— Это её сердце.

Тишина после этих слов стала почти осязаемой.

Адриан медленно повернулся к Мирель. — Ты уже успела рассказать ему достаточно, чтобы он выбрал удобную сторону.

— Мне не нужна его сторона.

— Тогда вернись домой.

— Нет.

— В Южный дом.

— Нет.

— В Элмар.

Мирель неожиданно устала. Не от дороги, не от бессонной ночи. От самой конструкции разговора, в которой он продолжал предлагать ей разные клетки и искренне считал их вариантами. — Я останусь здесь, — сказала она.

Адриан посмотрел на Рейвена так, будто услышал наконец настоящее оскорбление. — В доме палача?

— Пока да.

— Ты понимаешь, как это будет выглядеть?

Мирель почти рассмеялась. За последние два дня выяснилось, что её сердце двадцать лет лежит отдельно от тела, муж собирается жениться на молодой пророчице, а половина женщин его рода существует рядом со своими сердцами как тихие тени. И сейчас самым важным оказалось, как будет выглядеть её пребывание в чужом доме.

— Нет, — ответила она. — И впервые за очень долгое время мне всё равно.

Адриан долго смотрел на неё. Потом лицо его стало холоднее. — Я не стану отнимать ковчег силой, — сказал он. — Не потому, что не могу. Потому что любое грубое вмешательство опасно для тебя. Но это не означает, что я соглашусь наблюдать, как ты разрушаешь связь, от которой сама зависишь.

— Я не прошу соглашаться.

— Рейвен, — произнёс он, уже обращаясь к палачу, — если с ней что-нибудь случится из-за ваших действий, королевская должность вас не защитит.

Рейвен опёрся плечом о косяк. — Если с ней что-нибудь случится из-за ваших действий, ваша должность тоже.

Мирель закрыла глаза на секунду. Мужчины. Даже когда оба говорят о её жизни, обязательно найдётся момент, когда разговор начнёт превращаться в обмен угрозами.

— Достаточно, — сказала она. — Адриан, уходи.

Он снова посмотрел на неё, и впервые в его лице появилось не раздражение, а почти растерянность. — Мирель…

— Я не хочу разговаривать ещё час. Не хочу, чтобы ты снова объяснял. Не хочу возвращаться. Сегодня я останусь здесь. Завтра тоже, если решу. Ты можешь злиться, беспокоиться и считать меня неблагодарной. Но сейчас уйди.

Мирель ожидала сопротивления. Он стоял неподвижно, потом медленно кивнул. — Хорошо. Но я пришлю лекаря.

— Не надо.

— Хотя бы Лину.

— Лина сама решит, хочет ли остаться со мной.

Адриан дёрнул уголком рта. — Ты решила теперь превращать каждую мелочь в борьбу за независимость?

— Возможно, — ответила Мирель. — У меня мало опыта.

Он ничего не сказал.

Повернулся и пошёл к калитке.

Только когда всадники скрылись за поворотом, Мирель поняла, что всё это время сжимала пальцы так сильно, что ногти оставили на ладонях красные полумесяцы.

Рейвен закрыл дверь.

— Чай? — спросил он.

Она посмотрела на него.

— Что?

— Вы только что выгнали мужа, который может заставить половину двора встать по стойке, а вы спрашиваете, хочу ли я чай?

— Вы хотите?

Мирель задумалась.

Это оказалось неожиданно сложным.

— Не знаю.

Рейвен кивнул. — Тогда не буду.

И ушёл к столу.

Она осталась стоять у двери, совершенно потерянная от того, что разговор действительно закончился. Никто не убеждал её выпить успокаивающий настой. Не предлагал лечь. Не велел горничной приготовить ванну. Не спрашивал, собирается ли она плакать. Рейвен просто вернулся к своей повязке, словно признал её право несколько минут постоять посреди комнаты и не знать, чего ей нужно.

Мирель медленно подошла к окну.

Села.

Потом просидела там почти час.

Никто не подошёл спросить, почему.

Сначала это казалось странным. В доме Адриана любое её долгое молчание кто-нибудь замечал. Лина приносила чай, управляющий спрашивал, не отменить ли встречу, муж интересовался, болит ли голова. Мирель привыкла считать это заботой. Наверное, во многом заботой оно и было. Только теперь, глядя на небольшой сад за окном Рейвена, она впервые заметила, что даже забота постоянно требовала от неё реакции. Надо было сказать, что всё хорошо. Или плохо. Поблагодарить. Объяснить. Разрешить помочь.

Здесь её оставили в покое.

Через некоторое время Рейвен прошёл мимо с охапкой дров. Мирель уже ожидала вопроса, но он просто открыл дверь во двор, вынес пустую корзину и вернулся. Потом разжёг печь сильнее. Ещё позже поставил на стол хлеб, сыр и миску с яблоками.

— Вы не завтракали, — сказал он.

Мирель посмотрела на еду. — Это вопрос?

— Нет.

— А если я не хочу?

— Не ешьте.

Она нахмурилась. — И вы не будете объяснять, что после бессонной ночи надо поесть?

— Вы взрослая.

— Адриан тоже часто это говорил.

— Видимо, не верил.

Мирель подняла на него взгляд. Рейвен уже резал хлеб.

Она неожиданно рассмеялась.

Не громко, но достаточно, чтобы он на секунду остановился.

— Что?

— Ничего. Просто вы ужасно разговариваете с женщинами.

— Я редко завтракаю с женщинами.

— Это заметно.

— С мужчинами лучше не получается.

Она снова улыбнулась и только потом поняла, что хочет есть.

Не потому, что надо.

Хочет.

Мирель подошла к столу, взяла ломоть хлеба и яблоко. Сыр оказался слишком солёным, нож тупым, чайник, который Рейвен всё-таки поставил на огонь, протекал у ручки. В доме Адриана за подобный завтрак повар лишился бы места. Здесь Мирель съела всё.

После еды возникла первая настоящая проблема.

— Где я буду спать? — спросила она.

Рейвен посмотрел на лестницу. — Наверху две комнаты. Моя и пустая.

— Пустая?

— Там кровать.

— Тогда почему пустая?

— Потому что никто не живёт.

Мирель закрыла глаза. — Иногда я не понимаю, вы специально отвечаете так или иначе не умеете.

— Не умею что?

— Разговаривать нормально.

— Я думал, мы уже установили.

Комната наверху оказалась небольшой, но чистой. Железная кровать, комод, таз, кувшин, одно окно во двор. Ни ковра, ни полога, ни зеркала в полный рост. Мирель стояла посреди помещения и чувствовала себя почти бедной родственницей, которую приютили на одну ночь. Потом вспомнила Элмар. Огромную спальню с резной кроватью, голубыми шторами и видом на сад. Адриан выбрал её специально для жены.

И почему-то эта маленькая пустая комната показалась лучше.

— Постельное бельё в сундуке, — сказал Рейвен из дверей. — Если холодно, возьмите второе одеяло.

— А вы не спросите, какое мне нравится?

Он нахмурился. — Одеяло?

— Да.

— У меня два.

Мирель посмотрела на него и покачала головой. — Ничего.

Рейвен ушёл.

Она открыла сундук сама.

Выбрала более толстое одеяло.

Потом долго стояла у комода, понимая, что у неё почти нет вещей. Всё осталось в Южном доме, а Лина, вероятно, сейчас решает, что делать после отъезда хозяйки. Мирель вдруг представила собственный гардероб: десятки платьев, разложенных по сезонам, ткани, которые выбирались вместе с портнихой, цвета, которые Адриан предпочитал видеть на ней.