Развод с Некромантом: Верни Моё Сердце! - Виктория Северина

— Для тебя, — ответила Мирель. — Только для тебя.

Он замолчал, и следующие несколько минут слышался только грохот колёс по мокрой дороге. Мирель смотрела на собственные руки и неожиданно заметила, что дрожь почти прошла. Чем ближе они были к столице, тем увереннее работала тень сердца. Получалось, её тело уже знало дорогу домой лучше, чем она сама. Эта мысль вызвала почти тошноту. — Если я соглашусь жить в Элмаре, — спросила она спустя некоторое время, — что произойдёт через пять лет? Через десять? Ты будешь жить здесь с Эстель и вашим ребёнком, а я там. Моё сердце останется под твоим домом. И это, по-твоему, нормальный итог?

Адриан долго не отвечал. — Я не знаю, что будет через десять лет, — сказал он наконец. — Но да, если говорить только о связи, она останется. Развод её не разрушит.

— А ты продолжишь ею пользоваться?

Его лицо едва заметно изменилось. Вот теперь Мирель поняла, что наконец задала тот вопрос, которого он не хотел слышать. — Связь уже существует, — ответил Адриан осторожно. — Пока сердце находится в ковчеге, оно выполняет свою функцию.

— Какую?

— Мирель…

— Какую функцию, Адриан?

Он посмотрел на неё тяжело. — Поддерживает устойчивость моей жизненной силы, — сказал наконец. — Так устроена связь супругов моего рода.

Мирель медленно кивнула. Формулировка была аккуратной, почти безобидной, но теперь она уже достаточно хорошо знала мужа, чтобы слышать, когда он выбирает слова особенно тщательно. — Значит, ты разводишься со мной, женишься на другой женщине, надеешься родить с ней ребёнка, а моё сердце продолжит поддерживать твою жизнь.

— Это не значит, что оно постоянно отнимает у тебя жизнь, — быстро возразил Адриан. — Не превращай сказанное в то, чего я не говорил. Большую часть времени связь просто существует. Ты сама видишь, что двадцать лет жила нормально.

— Нормально, — повторила Мирель и почему-то вспомнила последние годы, когда всё чаще отказывалась от поездок, не хотела гостей, перестала спорить с мужем о его долгих отсутствиях и почти не интересовалась тем, что когда-то вызывало восторг. Ей захотелось спросить, связано ли это тоже с сердцем, но она удержалась. Слишком много новых вопросов появилось за два дня, а Адриан уже показал, что отвечает только тогда, когда его прижимают к стене. — Ты даже сейчас не видишь ничего чудовищного, правда?

— Я вижу тяжёлую ситуацию, — произнёс он с раздражением. — И пытаюсь сделать так, чтобы никто не пострадал больше необходимого.

— Кроме меня.

— Ты жива, — отрезал Адриан и почти сразу понял свою ошибку.

Мирель подняла на него глаза. В карете стало очень тихо. Муж открыл рот, будто хотел исправить сказанное, но она уже видела самое важное: для него это действительно было главным доказательством того, что никакого большого зла не происходит. Жива. Значит, всё приемлемо. Жива, обеспечена, не выброшена на улицу, не лишена имени. Что ещё может понадобиться разумной женщине после того, как муж решил заменить её другой?

— Да, — сказала Мирель негромко. — Я жива. Пока еду туда, куда позволяет моё сердце.

Адриан отвернулся к окну. До самого города они почти не разговаривали. Лишь один раз он спросил, не вернулась ли боль, и Мирель ответила, что дышать уже легко. Она не стала добавлять, что именно это и пугало больше всего. Каждый пройденный назад mile возвращал ей силы, словно невидимая рука ласково втягивала беглянку обратно в круг, который за двадцать лет никто даже не счёл нужным показать ей на карте.

Когда впереди появились первые городские башни, Мирель поняла, что не хочет возвращаться в общий дом. Она сказала об этом спокойно, без прежней попытки доказать что-либо. — Отвези меня на Южную улицу, — попросила она. — Сегодня я не вернусь туда.

Адриан кивнул почти сразу. — Хорошо. Я распоряжусь, чтобы дом подготовили к вечеру. Там давно никто не жил постоянно, но всё необходимое есть. Если захочешь Лину и остальных слуг, я пришлю их.

— Лину пришли, — ответила Мирель. — Остальных пока не надо.

Муж помедлил. — Я могу остаться на ночь в другом доме, если тебе неприятно само моё присутствие под одной крышей. Не обязательно переезжать тебе.

— Мне неприятно не здание, — сказала она. — Я просто хочу хотя бы один вечер открыть дверь и знать, что за ней нет тебя.

Он принял это молча. Мирель ожидала обиды, возможно, резкого ответа, но Адриан только отвёл взгляд и велел кучеру изменить маршрут. Это маленькое послушание почти могло показаться уважением к её желанию, если бы она не знала теперь, насколько короткой была дорога, по которой ей позволено выбирать.

Южный дом встретил её запахом закрытых комнат, прохладой и тонким слоем пыли на мебели, несмотря на старания слуг, посланных вперед. Здесь всё казалось чужим, хотя здание принадлежало их семье больше десяти лет. Мирель прошла по гостиной, открыла окно и некоторое время просто стояла, слушая шум незнакомой улицы. Сердце-тень билось спокойно. Настоящее лежало где-то под другим домом, достаточно близко, чтобы она могла дышать.

Лина появилась через час с вещами и, не задавая вопросов, начала разбирать сундук. Мирель позволила ей закончить, затем отпустила отдыхать и осталась одна возле камина. На столике стояла карта окрестностей города, забытая кем-то из прежних жильцов. Она развернула её, нашла фамильное поместье, Элмар, Южную улицу и Лирен, до которого сегодня так и не доехала. Потом взяла карандаш и примерно провела круг вокруг родовой усыпальницы, захватив те места, которые перечислил Адриан.

Круг получился довольно большим. Внутри были города, дороги, леса, река, несколько поместий и даже часть побережья большого озера. Человек вполне мог прожить здесь всю жизнь и не считать себя пленником.

Мирель долго смотрела на эту карту, а потом положила карандаш рядом.

Вчера муж предложил ей свободу. Сегодня она впервые увидела её границу.

Глава 3. Женщины под камнем

Мирель не собиралась возвращаться в родовой дом той же ночью. По крайней мере, именно это она повторяла себе первые два часа, пока сидела в незнакомой спальне на Южной улице и слушала, как за стеной Лина переставляет вещи в гардеробе. Дом был слишком тихим, чтобы уснуть, и слишком чужим, чтобы чем-нибудь заняться. На каминной полке стояли часы, спешившие на четверть часа, в шкафу пахло сухой лавандой и пылью, а на прикроватном столике лежала книга, оставленная прежними жильцами несколько лет назад. Мирель попробовала читать, дошла до середины страницы и поняла, что уже третий раз смотрит на одни и те же строки. Перед глазами снова вставала карта с проведённым вокруг усыпальницы кругом. Потом лицо Адриана в карете. Потом его короткое, почти