Братья - Алёна Шахнина

Я хочу приходить к брату каждый день, но знаю, что от этого только хуже нам обоим. Каждая встреча как лезвие по сердцу, его соленые слезы капают на незаживающую рану, вызывая такую боль, что выть хочется.

Когда умерла мама, только Павлик удержал меня от падения в бездну. Еще не до конца осознавший, что произошло, он не отпускал мою руку несколько дней. Даже спал на руках у меня, боясь новой обстановки и людей. Совсем крошечный, он долго привыкал и сбегал из своей комнаты в мою. Его ругали, меня тоже, но по-другому справиться с горем он не мог.

Уснуть я больше не смогла, и с первыми лучами солнца ушла в столовую. Сделала себе скромный завтрак — хлеб и тонкий кусочек дешевой колбасы. Холодильник был забит продуктами других девчонок, и смотреть на чужие пакеты было до безумия тяжело. Сыр, масло, йогурт — я не могла себе позволить ничего из этого. Адвокат загнул такую сумму, что курьером мне придется работать несколько месяцев. А мне нужно запустить дело раньше, чтобы как можно быстрее забрать брата.

Невкусная колбаса встала поперек горла, и я пожалела, что вообще купила ее. Надо было обойтись только хлебом — до ужина этого вполне достаточно.

Я сидела за столом и пила кипяток из своего стакана. Наблюдала, как по стене ползет большой жирный таракан и завидовала ему — даже у него рацион явно лучше, чем у меня.

Но завидовать таракану пришлось не только в плане еды. На паре куратор сказал, что нам нужен общий фонд для покупки украшений, бумаги и прочей ерунды. Отвечать за сбор средств назначали третьего брата, как выяснилось, его зовут Филатов Марк. Уже на перемене в общей группе пришло сообщение о том, что нужно сдать деньги как можно быстрее, чтобы успеть купить подарки педагогам к дню учителю. И сумма была озвучена довольно большая для меня, равная двум сменам на работе.

И тут возникла дилемма. Как сирота, я не обязана сдавать деньги на все эти приблуды. Но для этого мне придется признаться группе, что я детдомовская. А это позор, как ни крути. И чтобы избежать ненужных разговоров в мою сторону, я перевела всю сумму. Что же, придется в выходные взять двойную смену. Это плата за то, чтобы быть как все. Меньше всего мне хотелось говорить правду: кто-то начнет жалеть, другие осуждать. И определенно кличка «сирота» не оставит меня до конца учебы.

В конце последней пары нас с Яной дернули в этот дурацкий фонд, куда я подписалась ходить. Собрали в том же кабинете, но пришли не все, кто был вчера. Я насчитала только десять человек вместе с нами и главным, а вчера было в два раза больше.

— В субботу у нас выездное мероприятие, — сказал Тимур. — Едем помогать семье делать ремонт. По времени рассчитываем часа на четыре. Кто сможет?

Даже не думала, что планы так быстро могут рушиться. Только две пары назад я хотела выйти на работу, как появляется задание. Меня накрыла безысходность — я должна успеть везде, но смогу ли? Может, к черту этот фонд, попробую и так обойтись? Но уже тянула руку и встречалась с черными глазами Тимура. Я не готова ждать лишний год, должна успеть везде и не заставлять страдать брата. В конце концов, можно поработать и до ночи. И тут же реальность накрывает меня с головой — в общагу я смогу попасть только до десяти, потом придется ночевать на улице.

— Пятеро, — добавил Тимур. — Больше нет желающих?

В ответ ему прозвучала тишина.

— Ехать далеко, могу четверых забрать от института, — сказал Тимур. — Кто поедет со мной?

И снова я протянула руку. Если есть возможность не тратить деньги на проезд, то почему бы и нет? Даже если придется оказаться с этими жуткими глазами в одной машине. Но радует, что моя самоназванная подруга тоже протянула руку, выражая желание поехать на первое задание в машине с главным. Отлично, если Тимур окажется вампиром, скормлю ему Яну. Она меньше, толще и молчаливее.

— Скину информацию в группу. Если вопросов ко мне нет, можете идти.

У меня был только один вопрос: как родители смогли отксерокопировать ребенка? Или они размножаются почкованием? Очень было интересно, на самом деле, видеть настолько похожих людей, не являющихся близнецами. И я даже засмотрелась на Тимура, но чем больше я рассматривала его, тем больше видела различий с Матвеем. Хотя откуда мне помнить? Столкнись я с ними в коридоре, даже не различу. Единственная разница, которую я пока заметила — улыбка. Матвей улыбался, Тимур серьезный, как танк. Марк тоже хмурый и молчаливый, даже когда блондинка болтает без умолку.

Ребята начали уходить из кабинета, и мы с Яной тоже поднялись со стульев.

— Задержитесь, — сказал нам Тимур.

Он присел на учительский стол и скрестил руки на груди, останавливая нас одним взглядом. Мы спорить не стали, подошли ближе и остановились напротив Тимура.

— В десять ноль-ноль отъезжаем. Ни минутой позже. Терпеть не могу опозданий, так что постарайтесь быть вовремя. У главного входа будет стоять черная машина.

Это была не просьба, не уточнение, а приказ жестким, властным тоном, как у начальника. И смотрел он на нас так же — свысока, надменно, требуя полного подчинения. Даже директор в детдоме так не разговаривала с детьми, лишь некоторые воспитатели не уставали показывать нам наше место. Но некоторые дети этого действительно заслуживали — хамили, дрались, могли даже плюнуть в надзирателя. Только сейчас мы с дрожащей Яной не сделали ничего, чтобы на нас так смотреть и показывать свою власть.

— Сверим часы? А то вдруг у нас разное время? — хмыкнула я со злостью.

Тимур наградил меня таким жестким, колючим взглядом, что спина заледенела. Я выдержала его, еле удержавшись от того, чтобы скривить лицо. Неприятный тип, слишком холодный и грубый, и, хотя я сама была такой же, в других эти качества не выносила.

— С собой что-нибудь нужно взять? — сказала Яна, разрезая неловкую тишину.

— Одежду переодеться. Все остальное уже куплено. Можно перекус.

Я только хотела сказать, что четыре часа можно и без еды пережить, но захлопнула рот. Кажется, не лучшая идея дерзить главарю фонда, который мне будет писать характеристику. Наоборот, я должна быть милой, доброй и пушистой. От этой мысли возник рвотный рефлекс, и пришлось покашлять, отвернувшись от Тимура.

— Можно