Необычный любовный роман - Эшли Постон

— Я справлюсь, правда, — сказала я Гейл.

— Чепуха! Где ещё вы будете спать?

— В моей машине…

— Вы не будете спать в своей машине! — сказала она, будучи совершенно шокированной этой мыслью. — Медведи умеют открывать автомобильные двери.

— Я их запру, — хотя, честно говоря, перспектива проснуться рядом с медведем Смоки не вызывала у меня восторга. «Только вы можете предотвратить лесные пожары, ням-ням». Уверена, это была чья-то фантазия, но точно не моя. — Или что-то вроде того.

— Андерс, скажи ей, что она может поспать в твоём лофте, — продолжала Гейл, не принимая отказа, пока несла ему тарелку с едой, которая простояла на окне раздачи с тех самых пор, как я туда пришла. Полагаю, он часто заходил в бар поужинать. — Энди?

Он закинул в рот луковое кольцо.

— Я имею в виду, если она предпочитает попытать счастья в своей машине с медведем, кто я такой, чтобы вмешиваться?

— Андерсон! — Гейл швырнула в него барной тряпкой.

Он поймал её, впервые расплывшись в ухмылке. Значит, он не был просто привлекательным, угрюмым чурбаном. Кто бы мог подумать.

— Я шучу! Я шучу, — сказал он, а затем повернул голову в мою сторону. — Если только вы действительно не предпочитаете попытать счастья с медведями?

Хитёр, подумала я, когда он перебросил мяч на мою сторону поля. Очевидно, я не хотела спать в своей машине, но остановиться в лофте человека, которого я чуть не сбила…

Я ненавижу его, осознала я. Не яростно, а так, лёгкой ненавистью. Лёгкий налёт ненависти. Достаточной ненависти для того, чтобы, если бы он стоял на краю обрыва, я бы всерьёз задумалась о том, чтобы столкнуть его вниз. Я бы этого не сделала, но искушение было бы.

Я скрестила руки на груди.

— Я согласна на лофт. Спасибо, — твёрдо сказала я.

Уголки его губ дрогнули — совсем чуть-чуть, — как будто он боролся с ухмылкой.

— В таком случае милости просим на эту ночь, если вы не против скворцов под карнизом.

Скворцы. Как татуировка, спрятанная за левым ухом у Пруденс и у меня. Чтобы напоминать нам о том, что, как песня скворца, все истории разные, сказала Пру, держа меня за руку, пока нанесение татуировки ощущалось как удар ледорубом прямо в череп. К тому же они до усрачки милые, да?

Я рассеянно потёрла татуировку. Теперь она выцвела, вечно скрытая моей копной медных волос.

Я изучала его.

На вид он был примерно моего возраста — чуть за тридцать, — хотя обручального кольца на его пальце не было. Его белокурые волосы мягко вились вокруг ушей, придавая ему мальчишеское обаяние под всей этой источаемой им бравадой Дарси. Его нос был слегка кривоват, скулы высокими, губы полными, а ресницы длинными и светлыми.

Он определённо был не в моём вкусе, но я не могла оторвать от него глаз, словно мой мозг пытался его вспомнить. Выглядел ли он знакомым? Встречала ли я его раньше? Нет, это было невозможно. Я просто устала, изголодалась по какому-либо человеческому общению за последние двадцать четыре часа и вдруг острее, чем когда-либо, осознала, что моя футболка «Fleetwood Mac» слишком поношена, мой розовый спортивный бюстгальтер слишком яркий, а кроссовки слишком мокрые, и… я уверена, моё лицо всё ещё выглядело раскрасневшимся и потным из-за острого соуса, а волосы представляли собой влажное и спутанное крысиное гнездо, которое я не мыла уже три или четыре дня. Хотела бы я знать, дёргая за кончик своего хвоста, пытаясь не провалиться под стойку и не исчезнуть навсегда.

— Я не против скворцов, — наконец сказала я.

— Отлично! — радостно воскликнула Гейл. — Вот и договорились.

Он повернулся к ней и произнёс:

— Разве я мог тебе отказать, Гейл? Я бы умер с голоду без тебя и твоего брата, — он помахал повару через маленькое окошко на кухню, и шеф-повар там — крупный парень с тёмно-коричневой кожей, густыми седыми бровями и ещё более внушительными усами — молча помахал в ответ.

Гейл похлопала Андерса по руке, словно любящая бабушка.

— О, поверь мне в этом, вы двое поладите как горошек и морковка, я это чувствую.

Да уж, ну, я не была уверена, сколько времени требуется горошку, чтобы посмотреть в глаза морковке, но я определённо избегала этого так, словно это был олимпийский вид спорта, а я шла на золото.

Гордая собой Гейл ушла рассчитывать футбольных фанатов в конце бара.

Я допила свой бокал вина, губы всё ещё онемели от острого соуса, и я подумала, не был бы медведь Смоки в конечном счёте лучшим вариантом.

Подписи

Андерс придержал для меня дверь, когда мы вышли из бара и задержались под навесом. Дождь ничуть не утих, и какой бы сухой я ни стала внутри, я сразу же промокла насквозь в ту же секунду, как вышла. Ночь была такой влажной, что сам воздух казался плотным, словно я плыла в нём. Он натянул капюшон своего плаща, а я ругала себя за то, что у меня нет зонтика — пока он не достал один из кармана и не раскрыл его.

— Полагаю, у вас есть сумка с вещами на ночь? — спросил он и кивнул в сторону моей машины.

— Да, она в багажнике.

Он держал зонт надо мной, пока я обходила машину и открывала хэтчбек. Когда я припарковалась, почти всё съехало к заднему сиденью, так что мне пришлось забраться внутрь, чтобы вытащить свою спортивную сумку. Пока я это делала, он заглянул в картонную коробку, застрявшую между запасным колесом и набором для запуска двигателя, и осмотрел одну из книг. Второй роман серии «Кихотик-Фоллс». Он был потрёпанным, обложка помята и пропитана водой, страницы скомканы, корешок сломан.

Все книги были подписаны Рэйчел Флауэрс, с персонализацией, выведенной элегантным, витиеватым почерком –

Элси

Я встречалась с ней однажды — с Рэйчел Флауэрс — за год до её смерти. Она была моей ровесницей. Трагическая случайность, как сообщали новости, но я почти не помнила тот год. На