Моя дорогая ведьма. Не целуй ведьм перед смертью - Марьяша Ришелье

Я сглотнул.

— Ты так сильно его любишь?

Она замерла. Посмотрела на меня долгим, тяжёлым взглядом.

— Сильнее, чем ты можешь себе представить, — тихо сказала она.

Внутри что-то оборвалось. Больно. Глухо. Безнадёжно.

— Понял, — кивнул я, поднимаясь. — Тогда будем искать другой способ.

— Аракалл...

— Я сказал — найдём, значит, найдём. — Я не обернулся. Потому что если бы обернулся и увидел её в своей рубашке, с этими глазами, с этой болью, которую она испытывает не из-за меня...

Я бы не выдержал.

— Отдыхай, моя дорогая. Вечером начнём работать.

Я вышел из спальни, плотно закрыв за собой дверь.

И только в коридоре позволил себе прислониться спиной к стене и закрыть глаза.

Сильнее, чем я могу себе представить.

Ну конечно.

Потому что она любит не меня.

А я, идиот, люблю её.

Вот такая ирония судьбы, достойная самого извращённого проклятия.

Глава 7. Моя дорогая и дурацкие вопросы (Аракалл)

Я вернулся в спальню через полчаса.

С планом. Примерным. Сомнительным. Но лучше, чем ничего.

Карамэ так и сидела на кровати в моей рубашке, поджав ноги, и смотрела в окно. Вид у неё был такой, будто она мысленно уже прощается с жизнью. Меня это бесило. Бесило до скрежета зубовного.

— Так, — я плюхнулся в кресло напротив кровати, закидывая ногу на ногу. — Давай рассуждать логически.

Она повернула голову, глядя на меня с сомнением.

— Ты? Логически? Это что-то новое.

— Я вообще полон сюрпризов, моя дорогая. — Я осклабился. — Итак, для начала надо выяснить, отчего этот твой мужик решил в полнолуние скончаться и почему это связано именно с тем, что ты жива.

— Решил — громко сказано, — буркнула она. — Скорее уж, судьба решила.

— Не перебивай. Варианты? — я загнул палец. — Аллергия на тебя, и ты подойдёшь слишком близко? Чихнёт — и душа вон?

— Аракалл!

— Что? Я серьёзно. У некоторых демонов, например, аллергия на ведьмину магию. Чих — и они рассыпаются. Проверяли?

— Он не демон, — отрезала она. — И аллергии у него нет.

— Откуда ты знаешь? Ты с ним в постели лежала? Нюхала?

— Аракалл! — Она запустила в меня подушкой. Я ловко поймал.

— Ладно-ладно. Тогда другой вариант. — Я задумался, подкидывая подушку. — Может, ты как-то можешь его убить? Нечаянно? И это произойдёт именно в полнолуние? Типа, превратишься в монстра и сожрёшь?

— Я не превращаюсь в монстра, — она закатила глаза. — Это оборотни превращаются. И вообще, я бы не стала его убивать.

— Даже нечаянно?

— Даже нечаянно. Я вообще никого не убиваю без причины, если ты забыл.

— Помню, — кивнул я. — Ты только травишь медленно и со вкусом.

Она фыркнула, но не стала отрицать.

Я отложил подушку, подаваясь вперёд.

— Хорошо. Давай от обратного. Отчего он сам может умереть? Без твоего прямого участия, но так, чтобы ты была замешана хотя бы косвенно?

Карамэ нахмурилась, обдумывая.

— Не знаю... Он сильный. Живучий. Его не так просто убить.

— Сильный, живучий, — повторил я с кислой миной. — Прямо идеальный мужчина. У него случайно нет нимба и крылышек?

— Аракалл...

— Молчу. — Я поднял руки. — Но ты не ответила. Как он может умереть? Может, тебя защищая, например?

Она замерла.

— Умереть, защищая меня? — переспросила тихо. — Аракалл, это бред. Никто не станет умирать, защищая ведьму.

Я посмотрел на неё.

На её бледное лицо с тёмными кругами под глазами. На то, как она кусает губу, пытаясь спрятать боль за сарказмом. На то, как моя рубашка сползает с плеча, а она даже не замечает.

— Я бы стал, — сказал я.

Тишина.

Такая густая, что можно резать ножом. Или кинжалом для нечисти.

Она смотрела на меня широко раскрытыми глазами. В них плескалось что-то... неверие? Надежда? Или просто удивление, что экзорцист способен на благородство?

— Ты... что? — выдохнула она.

— Я бы стал, — повторил я, не отводя взгляда. — Умирать, защищая ведьму. Конкретно эту. Конкретно тебя.

— Аракалл, это...

— Не смешно? — усмехнулся я. — Я и не смеюсь, моя дорогая.

— Но... почему?

А вот это был хороший вопрос.

Почему?

Потому что ты моя. Потому что я не представляю этот чёртов мир без твоего ядовитого языка и колкостей. Потому что за столетия нашей войны ты стала единственным существом, рядом с которым мне не скучно жить. Потому что, кажется, я люблю тебя так сильно, что это уже граничит с клиническим безумием.

Но всего этого я не сказал.

— Потому что ты моя ведьма, — пожал плечами я, стараясь, чтобы голос звучал легко. — Если ты сдохнешь, мне некого будет бесить. И кто тогда будет травить меня втихаря? Скучно станет.

Она моргнула.

— Ты идиот.

— Знаю.

— Полный.

— И это тоже.

— Невыносимый.

— Всё перечисленное, — согласился я. — Но это не отменяет факта: если бы тебе угрожала опасность, я бы встал между тобой и ней. Даже ценой жизни. И не смотри на меня так.

— Как?

— Как будто я только что признался тебе в любви.

Она отвела взгляд. Слишком быстро. Слишком резко.

— Глупости, — буркнула она. — Ты просто экзорцист со странными заскоками.

— Именно, — кивнул я. — Так что там с твоим мужиком? Он тоже способен на подобное? Или он из тех, кто в опасности будет спасать свою шкуру?

Карамэ молчала долго. Очень долго.

— Он... — начала она и запнулась. — Он не знает, что я его люблю. И если бы узнал... не факт, что ему было бы дело.

Внутри меня что-то ёкнуло.

— То есть ты готова умереть ради того, кому на тебя наплевать?

— Я готова умереть ради того, кого люблю, — поправила она тихо. — А его чувства — это его дело. Мои — моё.

— Дура, — выдохнул я.

— Сама знаю, — усмехнулась она горько.

— Ладно. — Я поднялся. — Тогда план такой. Идём в библиотеку. Роемся в фолиантах. Ищем любую информацию о проклятиях, связанных с полнолунием и выживанием ведьмы. Вдруг найдём лазейку.

— А если не найдём?

— Найдём, — отрезал я. — Я экзорцист или где? У меня связи. Знакомые демоны. Должники среди древних духов. Если понадобится, я весь этот чёртов мир переверну, но спасу твою жизнь.

— И его? — тихо спросила она.

— И его, — соврал я.

Потому что на самом деле мне было плевать на её мужика. Пусть горит в аду.

Но если его смерть сделает её несчастной... значит, придётся спасать и его.

Такая вот ирония.

— Одевайся, моя дорогая. — Я направился к двери. — Бельё, надеюсь, уже высохло. И не вздумай сбежать, пока я жду.

— А если вздумаю?

— Догоню, — пообещал я, выходя. — И будет хуже. Тебе, не мне. Потому что я