Ворона в гареме. Книга 2 - Коуко Сиракава

Кажется, он не знал, как следует вести себя с ней. Перед ним стояла госпожа Ворона – непонятное существо, почти не выходящее из своего дворца, владеющее странным искусством…

– Почему вы наказываете его? – Шоусюэ перевела взгляд на И Сыха.

Канлань ответил, склонив голову:

– Он без спроса покинул свой пост, мы наказываем мальчика за то, что не могли его найти.

– Это случилось по моей вине.

Канлань удивленно посмотрел на нее, но тут же снова опустил взгляд. Евнухам не дозволялось смотреть прямо в лицо наложницам.

– Я наткнулась на него и велела показать мне сад. Это ведь И Сыха? Он сказал мне свое имя.

– Совершенно верно, это И Сыха.

– Значит, виновата я. Прошу извинить меня за нарушение. Простите мальчика.

– Правда? Что ж, повинуюсь, – ответил евнух.

Но его явно не убедили слова Шоусюэ. Может быть, стоит его припугнуть? Не хотелось бы, чтобы мальчика наказали после того, как она уйдет.

– Кстати, я хотела кое-что спросить.

– Слушаю, госпожа.

– При предыдущем правителе во дворце Фэйянь-гун умер евнух, это верно?

Лицо Канланя превратилось в неподвижную маску.

– Мальчик из племени хатань. Еще совсем юный, примерно такого же возраста, как И Сыха. Он сейчас в саду. Стоит среди ирисов, сжимая в руке перо ласточки.

Все евнухи побледнели. Белое лицо Канланя исказилось.

– Это И Сыха сказал вам такую глупость?

Шоусюэ холодно смотрела на него.

– Я всего лишь сообщила о том, что видела своими глазами. Ты считаешь это глупостью?

– Н… нет!

– Канлань!

Она не сводила с евнуха глаз.

– Ты ведь знаешь об умершем мальчике, верно?

Канлань вздрогнул и все-таки поднял голову. Его взгляд встретился с взглядом Шоусюэ, и евнух уже не мог отвести глаз, будто зрачки Шоусюэ притягивали его. Они сверкали обсидиановой чернотой, тая в себе глубокую бездну, и в то же время были спокойны и прозрачны. Это пугало.

– От меня нельзя ничего скрыть.

– Д… да, мне действительно известно, что когда-то во дворце Фэйянь-гун умер евнух из племени хатань…

На лбу Канланя выступил пот. Голос евнуха еле заметно дрожал.

– Я слышал, что ему отрубили голову за какой-то недозволительный проступок. Но подробностей я не знаю. Это правда.

Казнили? Потому что он влюбился в наложницу?

– И, зная об этом, ты посмел назвать мои слова глупостью?

– П… прошу меня простить! Просто я подумал, что, если слух об этом дойдет до госпожи Ласточки, ей будет неприятно!

– И потому, узнав о появлении призрака, ты решил молчать?

Канлань повторял:

– Простите, простите меня. Место, где растут ирисы, находится прямо перед покоями госпожи, это самая красивая часть сада. Если она узнает о призраке…

– Тебе известно, как звали погибшего евнуха? – прервала Шоусюэ многословные объяснения Канланя.

– Нет, – ответил тот.

– А знаешь ли ты евнухов, которые при прошлом правителе служили во Дворце летящей ласточки? – спросила она, но получила такой же отрицательный ответ.

Кажется, придется просить Гаоцзюня. Не хочется, но деваться некуда.

– Теперь ты должен прекратить эти бессмысленные наказания. Если ослушаешься – ничего хорошего тебя не ждет. Я знаю твое имя.

Имя можно использовать при наложении проклятья. Вот для чего Шоусюэ спросила, как зовут евнуха, – чтобы припугнуть. Канлань, все такой же бледный, поклонился ей. Она украдкой бросила взгляд на И Сыху. Мальчик немного успокоился.

По дороге от Фэйянь-гун к своему дворцу девушка окликнула:

– Вэнь Ин!

С верхушки стоявшего рядом лавра перед ней легко спустился юноша и преклонил колени. Это был телохранитель Шоусюэ, молодой красивый евнух со шрамом на лице, еще не достигший двадцатилетнего возраста. Опустив глаза вниз, Вэнь Ин ждал ее приказаний.

– Передай Гаоцзюню, чтобы в ближайшее время пришел в Емин-гун.

Юноша кивнул и мгновенно исчез.

* * *

Когда Шоусюэ скрылась из виду, Канлань наконец встал с колен. Несмотря на то что он никуда не бежал, дышал мужчина прерывисто.

– Что с вами? – заботливо, но с недоумением спросил один из его подчиненных.

Ему явно было непонятно, зачем так пугаться. Пусть даже с ними разговаривала эта непостижимая госпожа Ворона.

Канлань, не вытирая струящийся по лицу холодный пот, сглотнул.

– Ее глаза… – проронил он хриплым голосом. – В ее глазах я видел чудовище.

Он больше ничего не сказал, но содрогнулся всем телом.

Гаоцзюнь пришел в тот же день, в первую стражу[1].

– Нечасто я слышу от тебя просьбы, – ровным голосом сказал он, даже не улыбнувшись. – Ты в чем-то нуждаешься?

– Я хочу узнать имя евнуха, который при прошлом правителе служил во Дворце летящей ласточки и был казнен. Совсем еще мальчик, из племени хатань. А еще я хочу знать, где сейчас евнухи, которые прислуживали там в то время, – коротко объяснила Шоусюэ.

Гаоцзюнь не стал уточнять причину этой просьбы. Он молча сделал знак Вэй Цину, стоявшему поодаль. Красавец Вэй Цин тут же ответил:

– Я прикажу проверить записи в отделе найма дворцовых слуг.

Во взгляде, который он бросил на Шоусюэ, явственно читалось: «Не смей утруждать повелителя!» Шоусюэ, отвернувшись, проигнорировала этот взгляд.

– Евнухи из племени хатань есть и у меня. Многие из них поступают на службу с детства.

– Так избавляются от лишних ртов?

– И это тоже…

Гаоцзюнь вдруг запнулся, что было для него редкостью. На лице императора отразилось замешательство.

– Что такое?

Он не ответил, и Шоусюэ посмотрела на Вэй Цина. Тот неохотно пояснил:

– За них можно выручить много денег.

– Много денег? А что, дворец их покупает?

– Покупают посредники. Потом у них мальчиков приобретает чжи-дафу, ответственный за обеспечение женской половины дворца слугами-евнухами. Чем лучше товар, тем дороже, так что маленькие мальчики тоже могут дорого стоить. Легче воспитать слугу с детских лет – ведь в нем сильнее будет верность хозяину. Дороже всего просят за хорошеньких детей, потому что такие нравятся придворным дамам, – объяснил Вэй Цин. И добавил холодно: – Тема низкая, прошу повелителя и госпожу Ворону извинить меня за то, что произнес неприятные слуху речи.

Что означало: «Не смей поднимать такие темы перед повелителем!»

– Этот сам начал.

Брови Вэй Цина взметнулись вверх, когда он услышал, как Шоусюэ называет императора «этот». Ей не хотелось ввязываться в спор, поэтому она повернулась к Гаоцзюню.

– А что, наказание палками – обычное дело при воспитании новых евнухов?

– Ты сама видела? – спросил в ответ Гаоцзюнь.

Девушка кивнула.

– Зависит от наставника, – проронил он.

Эта тема, видимо, была для императора, и так немногословного, особенно трудной для обсуждения.

– Похвальным обычаем его не назовешь. Маленького ребенка держат несколько взрослых и причиняют ему такую боль…

– Шоусюэ! – перебил ее Гаоцзюнь.

Девушка замолчала. Ее охватывало необъяснимое волнение, когда правитель