Ворона в гареме. Книга 2 - Коуко Сиракава

– Воздержись от обсуждения подробностей перед евнухом.

Шоусюэ взглянула на Вэй Цина. Тот опустил глаза и чуть улыбался.

– Ничего страшного, повелитель. Не обращайте на меня внимания.

Глядя на его лицо, Шоусюэ поняла: видимо, Вэй Цину тоже приходилось подвергаться этому наказанию. Да такому, что вспоминать о нем не хотелось.

– Прости.

Услышав, что она извиняется, Вэй Цин вскинул на нее удивленные глаза. Он как будто хотел что-то сказать, но промолчал.

– А что, во Дворце летящей ласточки появился призрак евнуха? – тихо спросил Гаоцзюнь.

Девушке иногда казалось, что он говорит слишком тихо. В голосе Гаоцзюня слышались спокойствие и нежность, недопустимые для императора. Бесстрашное лицо выглядело проницательно и холодно одновременно. А взгляд мягкий, и ведет он себя как зрелый муж.

Шоусюэ знала, что за внешним спокойствием скрывалось холодное пламя ненависти, никогда не прорывавшееся наружу.

– Это ребенок из племени хатань. Он держит в руке перо синей ласточки.

– Перо синей ласточки? Одна из красивейших птиц, которых можно заметить во дворце. Я видел, что некоторые дамы украшают этими перьями прически или подвески.

– Так ты тоже обращаешь внимание на женские украшения? – удивленно спросила Шоусюэ.

Она считала императора угрюмым типом, мало интересующимся противоположным полом. Гаоцзюнь промычал что-то невнятное.

Издалека донесся голос, возвещавший о появлении ночной стражи. Император встал – видимо, собрался уходить.

– Одна из наложниц занедужила. Пойду навещу ее.

– Тебе необязательно сообщать мне о том, куда собираешься идти.

– Я чувствую себя виноватым за то, что не могу остаться подольше, хотя ты сама позвала меня.

– Я тебя позвала, потому что у меня было дело. Совершенно необязательно оставаться надолго.

– А я хотел с тобой поговорить. Мы ведь друзья, – совершенно серьезно сказал Гаоцзюнь, и Шоусюэ не нашлась что ответить.

Его глаза смотрели так искренне, что она не могла ответить грубостью.

– Я не очень понимаю, что такое друзья, – через силу проговорила Шоусюэ.

– Правда? Я тоже, – спокойно ответил Гаоцзюнь. – А раз ни ты, ни я не знаем, как должно быть, остается вдвоем аккуратно нащупывать путь.

Гаоцзюнь вынул из-за пазухи парчовый мешочек и положил на ладонь Шоусюэ. Она развязала горловину. Оттуда пахнуло сладким – внутри лежали цукаты, засахаренные плоды лотоса. Шоусюэ не могла отвести глаз от покрытых тонким слоем сахара шариков.

– Выходит, что лучше всего я знаю твои пристрастия в еде.

Шоусюэ обожала лотосовые цукаты. Гаоцзюнь почти каждый раз приносил ей и другие лакомства – сушеные фрукты, леденцы, медовые лепешки, приготовленные на пару. Все это было удивительно вкусным.

Крепко прижимая мешочек к груди, Шоусюэ все-таки посмотрела на Гаоцзюня сурово:

– Не думай, что можешь прикормить меня.

– Я просто хотел посмотреть, как радуется моя подруга.

Шоусюэ промолчала. То ли он действительно так думает, то ли просто шутит… Впрочем, Гаоцзюнь никогда не шутит. Девушке стало неловко, и она отвела глаза. В отличие от него, она не могла открыто выразить свои чувства.

Шоусюэ – пленница дворца Емин-гун. А Гаоцзюнь – нет. Ей приходится оставаться в плену из-за императора – государя Лета. Государь Лета и государыня Зимы. Один не может существовать без другого. Существование обоих погребено глубоко в недрах истории. Одного – в истории правителей страны, другой – в истории Вороны-уфэй. Когда-то государыня Зимы, уфэй, была сокрыта на женской половине ради того, чтобы позволить императору быть императором. Когда она стоит лицом к лицу с Гаоцзюнем, в душе поднимается то ли гнев, то ли бессильная досада на эту нелепость…

Но ведь именно Гаоцзюнь вызвался быть рядом с девушкой в ее тяготах. Он протянул руку, и она эту руку приняла. Для Шоусюэ император стал единственным спасением. Ее светом…

Закусив губу, Шоусюэ подняла взгляд на Гаоцзюня.

– А я не знаю, что может порадовать тебя.

– Меня?

Словно удивившись ее словам, он широко раскрыл глаза. Лицо Гаоцзюня редко меняло свое выражение.

– Я… я даже не могу назвать то, что принесло бы мне радость, – серьезно ответил Гаоцзюнь, немного подумав. После чего проронил: – За всеми этими делами я перестал понимать свои чувства.

Эти слова, похоже, отражали подлинное состояние его души. Он жил, не ощущая радостей и удовольствий, чтобы не показать свою слабость вдовствующей императрице, которая так долго его мучила. Но ее больше нет!

– Мне показалось, что тебе нравилось вырезать птичку.

Гаоцзюнь, с его умелыми руками, хорошо резал по дереву. Император рассказывал, что в детстве его обучил этому евнух, к которому он привязался.

– Правда? – Задумавшись, Гаоцзюнь потер пальцем подбородок. – Пожалуй. Возможно, это и так. Спасибо, что подсказала.

Его губы едва тронула улыбка, что происходило чрезвычайно редко. Похоже, что-то его порадовало.

– Я еще приду. Когда узнаю про евнухов из Дворца летящей ласточки, пришлю кого-нибудь.

С этими словами он вышел из комнаты. Ожидавшие императора на улице десять с лишним евнухов разом преклонили колени. В Емин-гун он всегда берет с собой только Вэй Цина, а такое количество сопровождающих, наверное, нужно было потому, что потом он направлялся к другой наложнице.

Вэй Цин, который должен был спускаться по лестнице вслед за Гаоцзюнем, вдруг повернулся к Шоусюэ и быстро прошептал:

– Госпожа Ворона, вы, кажется, обеспокоены судьбой евнуха, который понес наказание палками. Прошу, забудьте об этом.

– Что?

– Если вы не собираетесь взять его к себе, то не стоит думать о помощи. Для самого мальчика ничего хорошего из этого не выйдет.

Быстро проговорив это, Вэй Цин, как обычно, тенью последовал за повелителем. Шоусюэ некоторое время стояла у входа, провожая его глазами.

На следующее утро, в час Дракона[2], прибыл посланник от Гаоцзюня. Это был Вэнь Ин.

– У меня письмо от начальника дворцовой стражи. Это список евнухов Дворца летящей ласточки, служивших там при прошлом правителе.

Шоусюэ открыла послание. Там убористым почерком были записаны имена. Видимо, этот список составил Вэй Цин. Несмотря на то что бумага была плотно исписана, тушь везде лежала ровно, знаки не становились ни бледнее, ни темнее, что очень хорошо демонстрировало характер евнуха.

– А под именами, как мне сказали, указано их нынешнее место службы.

– Ясно.

Действительно, под именами было начертано: «Дворец сидящего журавля», «управление дворцовых дел» и так далее.

– А как звали казненного евнуха?

– Юй Иса.

– А, вот он.

Имя было перечеркнуто красной тушью. Под ним – пусто, никаких пометок. От этой пустоты дохнуло холодом.

– Хорошо. Поспрашиваю у них про Юй Иса.

– Вы сами, госпожа? – Вэнь Ин удивленно посмотрел на нее. – Но их почти тридцать человек!

– Вряд ли