Ворона в гареме. Книга 2 - Коуко Сиракава

он очищал их от грязи и дарил госпоже. Госпожа Янь была очень добрая, она всегда изволила заботиться о Юй Исе и обо мне, вела с нами беседы. Она сама тогда была еще молода, лет пятнадцать или чуть меньше… Она вела себя безыскусно и простосердечно, часто изволила громко смеяться. Такое редко увидишь у благородных девиц.

На лице Ши Сяня появилась улыбка, в которой смешивались теплые чувства и печаль.

– Если бы мне стало плохо при госпоже Янь, она помогла бы – такая она была.

Ши Сянь посмотрел на Шоусюэ. Может быть, поэтому он решил заговорить? Рассказать ей о тайне, которая, наверное, вот-вот прозвучит…

– Госпожа Янь изволила радоваться перьям, которые преподносил ей Юй Иса. Она не украшала ими волосы, а просто с удовольствием рассматривала. Возможно, она еще не достигла возраста, когда интересуются драгоценностями, и любила не столько красивое, сколько редкое. С тех пор Юй Иса в перерывах между разными поручениями начал искать выпавшие у птиц перья. В лесу или роще их довольно много. Он подолгу бродил там, выискивая самые красивые и редкие.

У Ши Сяня вырвался вздох.

– Вскоре он стал ловить птиц и выдирать у них перья. Юй Иса пользовался плетеными корзинами или сетью, чтобы не убить птицу и не помять оперение. Когда удавалось поймать особенно красивую ласточку, он с сияющим лицом прибегал ко мне, рассказывать об этом. Вот только…

Ши Сянь опустил глаза и уставился в пол. Его лицо наполовину было скрыто в тени.

– Чем больше радовался Юй Иса, тем меньше радости выказывала госпожа Янь. Каждый раз, когда он дарил госпоже перо, она отзывалась все слабее. В конце концов на ее лице даже стало появляться недовольство. Госпоже надоело. Даже редкие перья лишались своей привлекательности. А если потерял интерес – любая диковинка станет для тебя обычным предметом. Однако госпожа была очень доброй и не могла сказать вслух, что ей это надоело, только просила, чтобы перьев больше не приносили. Но это не было категоричным отказом. Она лишь смущенно улыбалась. А Юй Иса не замечал этого. Или просто делал вид, что не замечает. Он стал гоняться за птицами еще усерднее. Я должен был его остановить…

Ши Сянь не поднимал глаз, голос его дрожал.

– Но я не смог этого сделать. Хуже того, я ему помогал! Я не мог ни заставить Юй Ису прекратить яростную охоту, ни бросить его одного. Ведь только эти дары напрямую связывали Юй Ису и госпожу Янь. Он держался за эту связь и не мог отказаться. Я все до боли понимал, поэтому не мог остановить… Если бы я его остановил, ничего бы не случилось. Голубая ласточка попала в силки и погибла. Юй Иса раскинул сети между ветвей. Запутавшаяся в них птица так яростно билась, что сломала крыло. Наверное, она ослабела и умерла. Когда мы нашли ее, ласточка уже висела в сетях вниз головкой. Перья, выпавшие во время борьбы, усыпали всю сеть и валялись на земле… Юй Иса, обомлев, смотрел на птицу снизу. Кажется, его это сильно потрясло. Я предложил достать птицу из сетей, и он молча стал распутывать ее лапки. За убийство птицы полагалась смертная казнь, но там никого, кроме нас, не было. Я предложил никому не говорить, а по всем правилам похоронить ласточку. Юй Иса ничего не ответил, и я подумал, что он согласился со мной. Вот только…

Ши Сянь сглотнул и покачал головой.

– Юй Иса прижал холодное тельце птицы к груди… и понес показывать ее госпоже Янь.

– Что?!

До сих пор Шоусюэ молчала, слушая Ши Сяня, но тут не удержалась.

– Он показал ей труп птицы?

– Да.

– Но почему?!

– Не знаю, что он в тот момент чувствовал, – выдавил Ши Сянь. – Наверное, так подействовала на него смерть ласточки. Когда Юй Иса ушел, прижимая тельце птички к груди, я был уверен, что он идет закапывать ее, и стал убирать ловушку. А когда я вернулся во дворец, было уже поздно. Мне сказали, что мой друг опустился на колени перед госпожой Янь, которая вышла в сад, и протянул ей мертвую ласточку. И заплакал, сказав, что погубил птицу. Госпожа закричала и убежала в свои покои. Юй Ису схватили и посадили под замок. Отправили в тюрьму для евнухов. Его вина была ясна, расследовать было нечего. Он ведь сам признался… Так Юй Ису и казнили.

Ши Сянь с силой сжал руки перед собой. Они дрожали.

– Я… я все это время трясся от страха. До самой его казни.

Шоусюэ подняла взгляд и посмотрела на евнуха.

– От страха?

Тот кивнул. Его лицо побледнело. Шоусюэ привстала, испугавшись, что Ши Сяню опять стало плохо, но он опередил ее, сказав, что с ним все в порядке.

– Тебе лучше сесть на стул. Не хочу, чтобы ты опять потерял сознание. Мне нужно услышать все до конца, – торопливо приказала девушка.

Ши Сянь сел, однако лицо его так и осталось бледным. Евнух не отводил взгляда от своих рук.

– Я трясся от страха, потому что боялся, не расскажет ли Юй Иса и обо мне.

– О тебе?

– Я ведь помогал ему устроить ту ловушку, в которой погибла птица. Вместе с ним лазил на дерево, чтобы раскинуть сеть. Я тоже виноват в смерти ласточки. Вот и боялся, что Юй Иса выдаст меня, чтобы облегчить свою вину или чтобы не казнили его одного…

Он потер лоб и снова потупился.

– Меня страшило, что Юй Ису казнят, и это было очень тяжело. Но одновременно я боялся – а вдруг казнят и меня. Я даже… даже молился, чтобы с Юй Исой покончили до того, как он расскажет обо мне… – резко сказал Ши Сянь.

Словно плюнул грязью… Его бледное лицо покрылось потом.

– Юй Иса был моим другом. Мы вместе пришли во дворец, были одного возраста. Когда нас наказывали наставники, когда нас лупили, мы поддерживали друг друга и так выживали. Но я больше не могу называть себя его другом!

Ши Сянь сгорбился и закрыл лицо руками. Яркие лучи солнца, освещавшие его спину, слепили глаза. Шоусюэ опустила взгляд.

– Умирать страшно. Это естественно. Я тоже боюсь смерти, – проронила она и коснулась своих заплетенных в косы волос – волос, выкрашенных в черный цвет.

Она, потомок предыдущей династии, жила, прячась и таясь от всех. Она боялась умирать…

– Нет смысла отрицать страх смерти. Нужно жить, пусть и досадуя на эти чувства. Муки и есть наказание. Наверное, благодаря им и я до сих