Ворона в гареме. Книга 2 - Коуко Сиракава

этажа одного из домов просочился луч света. Это открылись ставни, и ткань взлетела вверх. Наружу выглянул юноша. Белое лицо, черные, не заплетенные в косу волосы. Юноша смотрит на нее.

«Сова!» Шоусюэ не знает, почему эта мысль пришла ей в голову – так, будто сказал кто-то. В тот миг, когда она увидела лицо юноши… Нет, в тот миг, когда ее глаза встретились с его взором.

Глаза резко открылись. Тяжело дыша, девушка медленно повернула голову в одну сторону, в другую. Она в Емин-гун, на своей постели. Вся спина в поту, противно. Боли, разрывающей тело, уже не было, но из нее, казалось, выкачали всю энергию. Не было даже сил подняться, и Шоусюэ смогла лишь с трудом повернуться. Стоило лечь на бок, спину окутала прохладная тьма.

Когда богиня Улянь заметила юношу, она вмиг вернулась сюда. И Шоусюэ почувствовала укол страха.

– Кто же это был?

Язык еле двигается, в горле пересохло, толком сказать ничего не получается. Да и ответить на ее хриплое бормотание некому. Вокруг – только тьма.

* * *

– Опусти ставни, Сяо Юэ! – закричал Фэн Ихан ученику, который открыл окно в эту безлунную ночь.

– Хорошо, лаоши[4], – равнодушно ответил Сяо Юэ и тихонько закрыл окно.

По контрасту с белой кожей лица особенно бросалась в глаза чернота свободно свисающих волос. За словами парень не следил, однако был послушным. Фэн подобрал его, лежащего на улице, примерно месяц назад. С тех пор парень был при нем учеником, но на самом деле – просто мальчик на посылках. Впрочем, Сяо Юэ не жаловался, послушно выполнял сказанное. Не улыбался, но и не сердился. На его лице вообще ничего не отражалось. Фэн до сих пор его до конца не понимал.

Фэн отложил перо и потер руками глаза. Трудно было писать по ночам. Старика попросили составить письмо вместо одного человека. В этом портовом городке грамотных мало, и Фэна ценили как писца. В стране, расположенной на большом острове со множеством мелких островков вокруг, таких портовых городов немало. Впрочем, это не настоящая его работа…

Сяо Юэ готовил Фэну постель. Перед тем как лечь, старик, по обыкновению, вынул из мешочка инструменты и проверил их. Табличка с неразборчивыми скорописными знаками, пустая табличка, красная тушь, киноварь, воск, игла… Он разложил их на столе, потом снова аккуратно убрал в мешочек. Рядом со столом стояла трость.

Это были инструменты, нужные для исполнения ритуалов. Фэн – шаман. Однако ему редко приходилось пользоваться своим искусством. Когда предыдущая династия рухнула, Фэн оставил свою деятельность и бежал из страны. Хотя у него даже был молодой ученик из императорской семьи, которого он собирался усыновить…

– Лаоши, все готово. – Сяо Юэ указал на постель.

Фэн оперся руками о стол и медленно встал. Колени скрипели и ныли, и с губ старика сорвался стон. Сяо Юэ подал руку, помогая учителю подняться. Фэн посмотрел на него почти в упор. Белокожее лицо, блестящие черные волосы, внимательный взгляд сверкающих глаз с поднятыми наружу уголками. Он так красив, что не сразу понятно, мужчина это или женщина.

«Не похож». Сяо Юэ совсем не походил на ученика, которого Фэн был готов усыновить. У того были великолепные серебристые, словно лунный свет, волосы, его утонченная красота словно разгоняла тьму. Однако Фэн, обнаружив этого безымянного юношу лежащим на улице, дал ему один иероглиф из имени того ученика. Может быть, оттого, что возрастом и фигурами они были схожи…

«Бинъюэ». Вспоминая это имя, Фэн чувствовал, как в груди разливается злая досада и горечь. Казненный потомок императора. Он не смог даже увидеть его останки, бежал из столицы, пробрался на стоявшее в порту судно и покинул страну. Ведь был издан указ – арестовать всех магов, прислуживавших семье бывшего правителя. Большинство из них казнили.

Фэн Ихан боялся смерти. Был близок духам, ощущал смерть рядом с собой, полагал, что ее не стоит бояться, однако, осознав, что может быть убит, удрал… И позволил Бинъюэ умереть.

Сев на кровать, Фэн глубоко вздохнул. Даже вернувшись в страну Сяо, он переезжал из одного портового города в другой и ни разу не показывался в столице. Решил, что больше там ни за что не появится. Вряд ли ему позволят поклониться Бинъюэ в усыпальнице семьи Луань.

– Лаоши! – обратился к нему стоявший рядом Сяо Юэ.

Еще одно чудо – голос юноши. То ли низкий, то ли звонкий, но звучащий так, что опьянял всякого, кто его слышал.

– Что?

– Я хотел вас спросить…

Неизвестно, где до сих пор жил Сяо Юэ, но окружающая действительность, судя по всему, удивляла его, и он постоянно задавал вопросы. Ожидая чего-то подобного и сейчас, Фэн кивнул:

– Говори.

– Я хочу отправиться в столицу. Как это сделать?

* * *

И утром Шоусюэ не смогла встать с постели. Не было сил. Даже для того, чтобы пошевелить кончиком пальца, требовалось собрать всю энергию. Цзюцзю страшно волновалась и, не слушая запретов хозяйки, послала за лекарем. Принесла кашу с имбирем и кедровыми орешками, соевое молоко. Аппетита не было, но пришлось взять ложку под обеспокоенными взглядами Цзюцзю и Хунцяо.

– Если нет аппетита, выпейте для начала соевого молока. Я его подсластила медом!

Молоко действительно оказалось сладким и словно впитывалось в гортань. После него и кашу оказалось легче глотать. Поев, Шоусюэ почувствовала, что силы немного восстанавливаются. Видя, что хозяйка стала выглядеть лучше, Цзюцзю и Хунцяо вздохнули с облегчением и убрали поднос. Вместо них появился Вэнь Ин, которого Цзюцзю отправляла к лекарю.

– Кажется, вам уже лучше…

Вэнь Ин поставил перед ней поднос с отваром, который заварил из лекарственных трав на кухне. Шоусюэ бросила взгляд на чашку и попыталась отказаться:

– Да… Прости, что зря заставили тебя бегать.

– Вы ослабели, лучше все же выпить отвар.

– О-ох…

Наверное, заварены женьшень, наперстянка, астрагал – травы, которые возвращают организму силы. Вэнь Ин прав, лучше выпить. Вот только… самые действенные травы горьки на вкус.

Вэнь Ин молча стоял рядом, поэтому Шоусюэ пришлось взять чашку с отваром. Он чуть остыл – в самый раз. Но, судя по запаху, действительно горький. Между бровями девушки пролегла морщинка, но и отказаться из-за противного вкуса она не могла. Решительно задержав дыхание, Шоусюэ залпом осушила чашку.

Горько. От оставшейся на языке невыносимой горечи лицо девушки скривилось.

– Принести горячей воды?

– Угу…

Вэнь Ин ушел на кухню и вскоре вернулся.

– С медом.

Шоусюэ сделала глоток, рот обволокла легкая сладость. Старая рабыня, Гуйцзы, велела прислужницам добавить мед и