Неверные. Долгий путь к любви - Татьяна Никольская

— Не все такие, Маш, — говорю я тихо, больше для проформы. Потому что так положено говорить.

— Да? — она оборачивается ко мне, и в её взгляде — вызов. — Назови мне хоть одного. Одного порядочного! Не из кино, а живого! Который не смотрит по сторонам, который не врёт, который не использует тебя как ступеньку или как способ самоутвердиться!

Я открываю рот, чтобы сказать… и закрываю. У меня нет примера. Мой отец сбежал до моего рождения. Преподы в универе? Кто знает, что у них там в семьях. Игорь? Но я не знаю Игоря. Я знаю только тень, которая принесла мне жестокую информацию.

— Наверное, они где-то есть, — неубедительно бормочу я. — Мелихов твой, например. Ты же смогла его простить. И он тебя любит. Ты просто не хочешь дать шанс вашей любви, — говорю я, понимая, что ковыряю её незажившую рану.

— Там всё сложно, Люсь, сама знаешь. Я бы хотела дать шанс, но Сашка стал совсем другим за год в столице, пока я заканчивала школу вдали от него. И я его прекрасно понимаю — здесь невозможно оставаться прежним. Мы просто переросли наши чувства. Это другое, — говорит она тихо. — Но я благодарна ему за нашу любовь. И знаю, что мы будем помнить её всю жизнь. *

Она снова садится, устало проводя рукой по волосам.

Мы молчим. Каждая думает о своём.

— Что будешь делать? — спрашивает она уже без гнева, с практической интонацией.

— Сначала — в ЗАГС, — говорю я, и это решение приходит ко мне вместе со словами. — За бланком на развод. Потому что пока этот штамп в паспорте есть, он будет считать, что имеет право таскать меня за руку.

— А потом к врачу?

— А потом к врачу.

Мы молча смотрим друг на друга. В её взгляде читается одобрение. Действие. Не сидеть и не реветь, а действовать.

Через час мы выходим на улицу. Сентябрьское солнце светит назло, ярко и весело. Мы едем на трамвае до того самого районного ЗАГСа, где всего месяц назад я говорила «да». Ирония ситуации настолько горькая, что даже смешно.

Внутри пахнет так же: дезодорантом, дешёвым кофе из автомата и лёгкой безнадёгой. Та же очередь. Только теперь не сияющие пары, а уставшие женщины с напряжёнными лицами и парочки, которые не смотрят друг на друга.

На стойке с информацией и образцами документов нахожу нужный мне листик. Формат А4.

Я беру его. Он невесомый, но кажется тяжёлым, как свинец. Я разворачиваю бланк, смотрю на него. Строгие линии, официальные формулировки. Здесь есть графы для двух подписей. Для наших имён. Здесь нет места для объяснений, для «она ничего не значила», для десяти лет совместных воспоминаний. Только факты. ФИО. Паспортные данные. Дата регистрации брака. Желание расторгнуть.

Для даты, которая навсегда разделит «до» и «после».

— Идиотизм, — тихо говорит Маша, глядя через мое плечо. — Месяц назад здесь же стояла в туфлях на каблуках и с букетом.

— Да, — соглашаюсь я.

Я аккуратно складываю бланк, кладу его в самый дальний карман сумки. Это не решение. Это — карта местности, по которой мне предстоит идти. Сложный, унизительный квест.

— Пора к врачу, — говорю я, чувствуя, как тошнота снова подкатывает к горлу, уже не от запахов, а от всего этого цирка.

— Пора, — кивает Маша. — Ты не одна, помни.

Мы идём к трамвайной остановке.

Всё официально. Всё по закону. Даже конец сказки должен быть правильно оформлен.

А потом будет больница. И следующий бланк. С другим диагнозом.

____________________________

* История школьной любви Маши Соболевой в книге Пари вслепую

https:// /shrt/tzUi

Глава 6. Вердикт

Женская консультация пахнет антисептиком, дешёвым мылом и тихим, смиренным страхом. Запах, который въедается в одежду и волосы. Мы с Машей сидим в жёлтом, вылинявшем от времени коридоре на пластиковых стульях. Я заполнила карту новоиспечённой пациентки. Графа «семейное положение» — замужем. Графа «муж» — Николаев Андреевич Стужев. Я вывела буквы чётко, без дрожи. Пусть это будет последний раз, когда его имя стоит рядом с моим в официальном документе.

— Людмила Корнеева? — из двери выглядывает медсестра.

Я встаю. Маша хватает меня за руку и сжимает сильно-сильно.

— Я здесь, — шепчет она. — Буду прямо за дверью.

Кабинет врача небольшой, заставленный шкафами с картонами. За столом — женщина лет пятидесяти, с усталым, но внимательным лицом. Она смотрит на мою карту, потом на меня.

— Первая беременность?

— Да.

— Сколько дней задержка? Самочувствие?

Я сухо, по делу, отвечаю на все вопросы. Да. Нет. Тошнит по утрам. Больше ничего не беспокоит. Голос у меня ровный, как у студентки, сдающей устный зачёт по нелюбимому предмету.

— Ложитесь на кушетку, — говорит врач.

Холодный гель, датчик УЗИ. Я смотрю в белый потолок, где ползёт трещина, похожая на реку на карте. Врач водит датчиком, на экране мелькают серые тени, непонятные простому человеку.

— Матка увеличена соответственно сроку, — бормочет она. — Всё в порядке. Смотрите.

Она поворачивает монитор. И я вижу маленькое, тёмное, зернистое пятнышко в светлой полости. И внутри него — крошечная, отчётливая, мерцающая точка.

— Это сердцебиение, — говорит врач, и в её голосе впервые появляются не профессиональные, а человеческие нотки. — Бьётся хорошо.

Я смотрю на эту точку. Она пульсирует с невероятной, упрямой скоростью. Тук-тук-тук. Это не фотография в телефоне. Не две полоски на пластике. Это — живое. Конкретное. У него уже бьётся сердце. Моё дыхание перехватывает, но слёз нет. Есть только ошеломляющая, всепоглощающая ясность.

— Срок по УЗИ — шесть недель и три дня, — возвращает меня к реальности врач. Она вытирает живот салфеткой, я сажусь. — Всё в норме. Теперь о главном. — Она смотрит на меня поверх очков. — По медицинским показаниям у нас всё в порядке. Вы планируете сохранить беременность? — В её глазах привычная настороженность. Она видела тысячи таких, как я. Растерянных, испуганных, несчастных.

— Я оставляю ребёнка, — слышу я свой голос. Он звучит твёрже, чем я ожидала.

Врач слегка поднимает бровь.

— Вы уверены? Это большая ответственность. Особенно в вашем… — она бросает взгляд на графу «студентка» в карте.

— Особенно в моём положении, — заканчиваю я за неё. — Да. Я уверена. Что мне нужно для оформления? Какие документы? Куда вставать на учёт?

Она смотрит на меня ещё секунду, потом кивает, и в её взгляде появляется что-то похожее на уважение.

— Сейчас дам список. И направление на анализы. Вставать на учёт лучше до двенадцати недель. У вас ещё