Академия «Чёрный тюльпан» - Елизавета Мальчикова

Я со свистом выдыхаю, ощущая всем своим беличьим существом магическое укрытие.

Ден прыснул в кулак.

— Перестань, — я с досадой бью его по плечу, но парень уже не может себя сдерживать и во всю хохочет.

— Да, хватит, тебе, а то я тебя… — Шепчу я, но Ден перебивает меня.

— Что? Раскусишь как орешек?

— Да ну, тебя! — Выскользнув из магического купала, теперь я у всех на глазах.

Ден опёрся спиной о стену, скрестив руки на груди.

Дети уже слоняются по коридорам, и я быстро запрыгиваю обратно.

Карие глаза с любопытством разглядывают меня, рука Дена оказывается всего в паре сантиметров от моего лица: — можно?

Я киваю, чувствуя тёплое касание по тонкому ворсу шерсти.

— Тебе даже идёт.

Опустив глаза, чувства внутри смешиваются так, что я уже не пойму толи я смущаюсь, толи мне даже лестно.

— Пойдём, белочка, семечки погрызём.

Всё, что мне остаётся — это закатать глаза.

По коридору мы идём в обнимку: два тела сами слились друг с другом.

В мгновение ока все обиды на него испарились, и сейчас мир сузился до силуэта Дена: лёгкая походка; широкие плечи; один короткий взгляд.

— Была когда — нибудь на…

Слова я различаю с трудом, до меня доносятся лишь обрывки мягкого баритона.

— Лиз?

Милое сокращение собственного имени вырывает меня из вуали раздумий: м?

— Ты была когда — нибудь на балах?

Ден открывает массивную дверь, и мы оказываемся в вытянутом зале с высокими потолками, которые поддерживают сложные системы ребристых сводов. Зал полностью украшен фресками с изображением огромных медведей и волков, чуть дальше — сюжеты давно забытых битв, а в самом центе — высокие фигуры в красных мантиях, краска уже потрескалась в некоторых местах, но величие изображений сохранилось.

— Потанцуем, ваше Беличье Величество? — Ден протягивает мне открытую ладонь, и я, смеясь, принимаю его приглашение. По коже пробегают мелкие мурашки, будто я дотронулась чего — то запретного.

Мы кружимся в танце, от наших движений дрожит свет от свечей, отбрасывая зыбкие тени.

Слишком внимательный взгляд Дена рассматривает моё лицо, я чувствую, как к щекам прильнула краска.

Когда Ден наклонился, я услышала, как он вдыхает мой запах?

— Я не могу остановиться. — Бархатный бас шепнул у самого уха.

Пол под ногами опасно завибрировал, или это прошла отчаянная дрожь по всему моему телу.

Ден останавливается, и смотрит куда — то поверх меня. Я оглядываюсь и вижу своё отражение в огромной серебристой вазе — искажённое, но человеческое. Отстранившись, я вздрагиваю, потому что дверь распахивается сама по себе.

Я протягиваю ладонь к лицу Дена, но он лишь отстраняется, и моя рука безвольно рассекает воздух. Медленными шагами я оказываюсь у двери. Оглянувшись, смотрят мне в след лишь медведи да волки.

* * *

Будни академии. Убийство.

На каменных колоннах плясали тени от света лучин. На подмостках стоял массивный стол из красного дерева со склянками из тёмного стекла, пожелтевшими свитками, стопкой толстых книг и открытым блокнотом Егора Витальевича.

— Сегодня я расскажу, как вести себя при столкновении с тёмной магией, но для начала вы должны понимать, что есть чёрная магия. — Голос профессора прозвучал как приговор в полной тишине. Всегда чёрный пиджак сегодня сменился рубашкой цвета бургунди. Профессор размашисто ходил туда-сюда, рыская маленькими глазами по ученикам в поисках жертвы. — Кто-нибудь знает?

— Это термин, который в оккультном контексте обозначает вредоносные магические практики, осуществляемые с привлечением злых сил… — раздался с последних рядов уже знакомый бархатистый голос, но я не стану оглядываться. Много чести!

— Верно, мой юный друг, верно. Где вы обучались до академии, позвольте узнать? — Профессор остановился, и все взгляды обратились к Дену.

— Российский государственный гуманитарный…

— И там обучают оккультизму? — перебил его чёрный маг.

Ден пожал плечами: — Нет, видел рекламу в интернете магазина всяких тёмных штук.

По залу прошла волна хохота, но профессор быстро пресёк её лишь взмахом ладони.

— Из интернета, значит. Что ж, ваш ответ аннулируется, и впредь прошу без разрешения не открывать рот. Лекция открытая, но приличия надо соблюдать. Голова Дена чуть опустилась, но зрительного контакта с профессором он не разорвал.

— Продолжим. Такие практики часто направлены на нанесение вреда человеку: как ментальному здоровью, так и физическому. Во времена Средневековья люди и вовсе считали, что чёрная магия — это нечто непостижимое, но сегодня мы вполне можем от неё оградиться, всего лишь владея языком предков.

По спине пробежали мурашки, и мне под ноги упал свёрнутый вчетверо листок. Тихо, стараясь особо не шелестеть, разворачиваю его. На белой бумаге размашистым почерком выведено лишь одно слово: «Помогу». Быстрым движением прячу листок в карман юбки, но рука замирает. Я сглатываю, не в силах пошевелить и пальцем.

— Я надеюсь, что в этом послании вы обменивались заклинаниями с юношей. В противном же случае наказание последует стремительно.

Сконцентрировавшись, я пытаюсь сломить волю профессора и освободить руку, но его зоркий взгляд лишь сильнее вцепился в меня.

— Я так и думал. Будьте добры на сцену.

Профессор вытягивает руку в пригласительном жесте, и моя конечность безвольно падает вниз. Спускаюсь по узкой ковровой дорожке, я быстро прячу записку. Встав посреди зала, в нос ударил запах озона, гнили и речной тины. Прямо передо мной оказалась мавка.

— Данная особь существует под воздействием очень древнего тёмного заклинания. Она злее, голоднее, быстрее. Обезоружьте её, Елизавета. — Профессор медленно отошёл в сторону, глядя мне прямо в глаза.

Над залом повисла тяжёлая тишина. Внезапно, по чьей-то беззвучной команде, лицо с трупными пятнами дёрнулось в мою сторону. Глаза впились в меня, мерцая холодным, потусторонним светом речного омута.

— Именемъ свѧтааго бога Влоса повелѣваю ти: падꙑ ниць!

От этого смрадного взгляда повеяло такой первобытной, древней силой, что язык дрогнул сам собой. Мавка сделала выпад, но я ловко увернулась от её зубов. Профессор не шелохнулся, а зал невольно ахнул.

— Именемъ свѧтааго бога Влоса повелѣваю ти: падꙑ ниць! — вторю я, но слова заплетаются, а язык становится чужим. Мавка делает осторожный шаг и склоняется надо мной. Свечение её янтарных глаз усиливается, и разум обволакивает тягучая дымка.

— Лиза! Ты же гиена, так будь ею! — Откуда-то издалека доносится голос Дена.

Ноги не слушаются. Мавка наклоняется ниже, и я опускаюсь перед ней на колени. Профессор оказывается в двух шагах рядом, но я смотрю существу прямо в глаза. Неконтролируемая ярость молниями отдаётся в голове.

— Именемъ свѧтааго бога Влоса повелѣваю ти: падꙑ ниць! — Мой голос звучит властно и громко. Я чувствую, что кончики пальцев