Без твоей любви этот мир не для меня - Мара Евгеника

Я обожаю его вкус. Всегда обожала.

С нашего первого раза, когда мы оба дрожали от страха и желания.

Годы идут. Мы те же.

Тот же мужчина. Тот же вкус. Та же любовь. Та же страсть.

Внутри меня Савка переходит на резкий, жесткий темп.

Делает все так, как я люблю. Приподнимает меня, ставит на колени, вбивается глубоко-глубоко, почти до боли, до той сладкой грани, за которой начинается безумие.

Я вцепляюсь руками в подушку. Тону в ней, выгибаясь ещё больше. Хочу его. Всего. Без остатка.

Мы занимаемся любовью так, будто это последний раз в жизни.

И я знаю, что наш оргазм наступит одновременно. Это не магия, не совпадение — мы просто так настроены друг на друга все годы нашей близости, которой мы учились вместе.

Я чувствую приближение его пика, он — моего.

Когда мы взрываемся, я сцепляю зубы. Но…

Потом вспоминаю: у нас хорошая шумоизоляция. Я специально ее сделала. Савка тогда смеялся: «Думаешь, часто будем орать?»

А я знала. Знала, что будем. Что не сможем иначе.

— Кричи, малышка, кричи, — шепчет муж мне в ухо и кусает за плечо.

Я кричу. Выгибаюсь дугой, чувствуя, как мир взрывается на миллионы разноцветных осколков, как тело выкручивает судорогой удовольствия.

И сквозь этот взрыв снова чувствую его зубы на своём плече.

Метка. Савкина метка.

Завтра будет синяк — уже не первый. Но…

Я люблю их. Люблю просыпаться и видеть на своём теле следы его любви.

Мы вместе кончаем.

Я тяжело дышу, уткнувшись лицом в подушку, но каким-то шестым чувством знаю: нам мало.

Савва приподнимается. Чувствую, как он размазывает наши соки чуть выше.

Я остаюсь лежать на животе, расслабленная, открытая. Он шепчет — и от его шёпота у меня мурашки по коже:

— Люблю тебя, малышка. Всю люблю. Всю. Хочу тебя. Всю жизнь. Только моя. Обожаю тебя...

Я точно знаю, что последует дальше. Расслабляюсь ещё больше. Развожу ноги. Он упирается, входит — медленно, постепенно, дюйм за дюймом.

Рука скользит вперед под живот на лобок, находит пуговку страсти, захватывает её, начинает растирать.

Мой Савка знает. Всегда знает, что мне нужно. Растирает узелок, пока я схожу с ума, и одновременно распирает меня изнутри.

Мне становится безумно жарко.

Я сдавленно дышу, стону, сама двигаюсь навстречу — глубже, ещё глубже.

Подаюсь назад, к нему, ещё, ещё, пока не чувствую, как он упирается в самую глубину.

— Любимая, — шепчет он.

— Савва... Мне так хорошо... Пожалуйста... ещё...

И наступает острый второй оргазм.

И мне кажется, что мы улетаем куда-то за пределы реальности. В нашу нирвану. В наш личный рай.

Потом просто лежим. Дышим.

Я вся мокрая. По спине бегут капли пота, волосы прилипли к лицу.

Грудь Савки тоже горячая и влажная, я чувствую это спиной.

Он гладит мой живот, лениво, расслабленно.

— Мне так хорошо с тобой, — шепчет. — Я люблю тебя, Маришка.

Хочу ответить, но язык не слушается.

Только мычу бессвязно.

Савва аккуратно выходит из меня. Но…

Не встаёт — лежит сверху, прижимает своим весом.

Мне уютно и безопасно, что хочется уснуть прямо так. Но…

Савка не даёт. Подхватывает меня на руки — я даже пискнуть не успеваю — и несёт в ванную.

Мы стоим под струями душа.

Тёплая вода стекает по лицам, по телам.

Я смываю с него пот, он — с меня.

Целуемся. И снова соединяемся.

Господи, мне наша близость кажется бесконечной. Мы можем заниматься любовью часами и сутками — нам всегда мало.

Наши темпераменты пляшут в унисон, разжигают друг друга, как воздух огонь.

Мы меняемся ролями, подхватываем ритм, ведём и ведёмся.

Я люблю его. Он любит меня. И наша любовь умопомрачительная.

Наконец, окончательно вымотанные, мы выбираемся из душа.

Савка вытирает меня большим махровым полотенцем — растирает каждый сантиметр, будто я маленькая девочка. Потом целует лицо, облизывает мои губы, шепчет:

— Ты самая красивая женщина на земле. Ты моя Ева.

Подхватывает меня на руки и несёт в постель.

И я знаю, что будет дальше.

Савка надевает на меня пижаму — я даже не сопротивляюсь, сил нет.

Сам натягивает трусы. Ложится рядом, обнимает, прижимает к себе.

— Ну всё, — смеётся он в темноте. — От Машки защитились.

Я улыбаюсь и проваливаюсь в сон.

Кажется, сплю всего пять минут. Но…

Сквозь дрёму слышу шорох, хихиканье, топот маленьких ножек.

Матрас прогибается.

Нас настойчиво раздвигают в разные стороны.

И между нами втискивается маленькое тёплое тельце.

— Ню..ню…ню! — командует Машка. — Лечь Мафе надо!

Доча плюхается между нами.

Чмокает меня в щёку.

Сквозь ресницы вижу, как Машуля поворачивается к Савке, обнимает его за шею и торжественно заявляет:

— Любю папу!

Чувствую, как его рука ложится мне на талию поверх Машки, как он целует дочку в макушку.

Савка обнимает нас обеих, прижимает к себе.

— Я вас обеих люблю, — шепчет он. — Спите, мои девчонки.

Закрываю глаза. Машка сопит между нами. Савкина рука греет бок.

И в этот момент я абсолютно, бесконечно счастлива.

Я не знаю, что скоро наша жизнь перевернётся с ног на голову.

Не знаю, что эта идиллия — последняя.

Я просто сплю в обнимку с самыми любимыми людьми на свете.

И мне хорошо…

Глава 5Утро туманное

Марина

Во сколько мы уснули — не помню.

Провалилась в сон, как в омут, и даже сны не снились.

Только темнота и тепло Машули и Савки.

Просыпаюсь от того, что дочурина крутится. Маленький юркий чертёнок, втиснувшийся ночью между нами, теперь вертится, как уж на сковородке.

Машинально обнимаю дочь, прижимаю к себе — пахнет молоком и детским шампунем, такой родной запах. Но…

Машка не собирается досыпать. Она чмокает меня в нос мокрыми губами и заявляет:

— Мася фочет кусять!

— Маш, ну поспи ещё немножко, — мычу, не открывая глаз. — Рано же...

— Неть!

Машка уже ноет, капризничает и елозит.

— Кусять фочу!

Смотрю на часы на стене сквозь прищуренные веки. Без пятнадцати шесть.

Господи, за что? Утро раннее, солнце только-только начинает золотить шторы, а мне уже надо вставать.

Савки рядом нет.

Я даже не удивлена. Знаю, где его найти — внизу, в спортзале. Железки тягает, воду в бассейне бороздит.

Угораздило же мне влюбиться и выйти замуж за мужика, который встаёт ни свет ни заря, чтобы истязать себя физическими нагрузками.

Мне бы поспать ещё. Хотя бы полчасика. Но… Мария Саввишна спать уже не даст — это факт. Смотрю на дочь сонными глазами, пытаюсь договориться:

— Машуль, давай ещё чуть-чуть полежим? Ну пожалуйста...

— Кусять фочу! — орёт она мне прямо в ухо.

Всё. Договориться не выйдет. Машка, как я села на горбатого ишака.

Хотя своей неугомонностью наша принцесса в отца. Встаёт с самого сранья и готова покорять мир.

Есть, конечно, не будет — поковыряется в тарелке и сбежит. Но…

Ныть будет долго. Поэтому мне проще встать.

Радуюсь, что на мне уже пижама. Вчера сил хватило только на то, чтобы Савка меня в неё засунул. С благодарностью думаю о муже. Хоть что-то.

— Ну