Потусторонние истории - Эдит Уортон

– Интересно только, увидим ли мы самого мистера Джонса, – пробормотал Стреймер.

III

Как многие старинные дома, Беллз был совсем не велик: узкий, всего в два этажа, с комнатами для слуг под самой крышей, с извилистыми переходами и избыточными лестницами. «Если большую гостиную закрыть, – думала Джейн, – можно обойтись малым штатом прислуги» – другого она и не могла бы себе позволить. К ее облегчению, особенного ухода дом не требовал.

Не пробыв в нем и часа, она уже решила все бросить ради Беллз. Прежние планы и стремления, несовместимые с жизнью в имении, были выкинуты, как изношенная одежда, а те, что раньше едва ли приходили ей на ум или от чего она воротила нос в юности, незаметно подкрадывались и завладевали сознанием. Жизни людей, которым она была обязана своим появлением, теперь казались ей примером или назиданием. Сама ветхость древнего особняка тронула новую хозяйку больше, чем тронули бы роскошь и великолепие. Даже после долгого запустения эти стены сохраняли ауру повседневных забот, хождения туда-сюда давно умерших людей, для которых дом был не музеем, не летописной страницей, а колыбелью, детской, обителью, а иногда, без сомнения, и тюрьмой. Ах, если бы те мраморные губы в усыпальнице могли разомкнуться! Вот бы послушать рассказы о старом доме, что накрыл своим безмолвным сводом грехи и печали, капризы и уступки своих обитателей! Вскоре она добавит к той длинной истории новую главу, может, поскромнее и пообыденнее ранних хроник, зато более свободную и разнообразную, чем не вошедшие в летописи жизни погребенных тут прапрабабушек и прапратетушек, которые, наверное, и не заметили, как перекочевали из постелей в могилы.

«Их складывали, слой за слоем, как опавшие листья, – думала Джейн, – чтобы вечно хранить зарождающееся под ними живое». Во всяком случае, свое родовое имение они сохранили в целости. А это многого стоило. Леди Джейн чувствовала, что дорожит оказанным ей доверием.

Она сидела в саду и, глядя на розоватые, блестевшие от сырости и старости стены, решала, какие комнаты взять себе, а в каких поселить Стреймера и прочих друзей из Кента, которых пригласила на скромное новоселье. Затем она встала и пошла в дом.

Настало время заняться делами, ведь новая хозяйка приехала без слуг, не послушав даже матери, предлагавшей ей взять давно служившую у них горничную. Леди Джейн хотелось начать с чистого листа, и она не сомневалась, что наберет пару-тройку слуг по соседству. У миссис Клемм, розовощекой пожилой экономки, с реверансом встретившей наследницу на пороге, наверняка найдутся люди на примете.

Войдя в библиотеку, миссис Клемм опять присела в реверансе. Одета она была в черное шелковое платье с расходившейся от талии юбкой и плоским лифом. Блестящие накладные волосы венчал черный кружевной чепец с когда-то фиолетовыми, а ныне посеревшими лентами; от броши-камеи под вязаным воротничком свисала тяжелая цепочка для часов. Округлое, румяное лицо лежало на воротничке, как красное яблоко на белой тарелке: гладкое, ровное, с поджатыми губами, похожими на черные семечки глазами и пухлыми румяными щеками, кожа на которых была так натянута, что лишь очень внимательный взгляд мог заметить мелкие морщины, делающие ее похожей на старый сухарь.

Миссис Клемм заверила, что с прислугой проблем не будет. Сама она неплохо стряпала. Сноровка, конечно, уже не та, зато племянница подсобит. Ее светлость совершенно права, незачем нанимать посторонних. Народ сейчас неблагонадежный, к тому же Беллз мало кому по душе. Некоторые его так вообще на дух не переносят. Миссис Клемм выразила надежду, что ее светлость будет не из их числа. При этом она криво улыбнулась – словно ее обтянутые щеки царапнули булавкой.

А насчет подручных… мальчик не подойдет? Она могла бы прислать внучатого племянника. А то с женской прислугой тут… ежели ее светлость считает, что без них не справимся… Из Тадни-Блейзес? Навряд ли… В Тадни-Блейзес больше мертвых, чем живых. Те, что не разъехались, лежат на кладбище… дома́ вон один за другим заколачивают… от смерти не убежишь, правда же? Щеки миссис Клемм вновь прорезала улыбка-царапина, на этот раз вместе с неприятной ямочкой.

– Вы не подумайте, миледи, моя племянница Джорджиана очень работящая. Это она давеча вас впустила…

– Не впустила, – поправила леди Джейн.

– Ох, миледи, как неловко-то вышло. Ваша светлость хоть бы намекнули… Сама-то бедняжка Джорджиана не догадалась; ей, бестолковой, лучше вообще дверь не открывать.

– Ваша племянница всего лишь подчинилась приказу. Она честно сходила за разрешением к мистеру Джонсу.

Беспокойно потеребив морщинистыми руками подол фартука, экономка быстрым взглядом окинула комнату и только потом посмотрела на леди Джейн.

– Все так, миледи, но я ей сказала, что она должна была догадаться…

– А кто такой мистер Джонс?

Лицо миссис Клемм вновь прорезала улыбка – на этот раз жалкая и подобострастная.

– Видите ли, миледи, он, почитай, тоже одной ногой в могиле…

Ответ и впрямь неожиданный.

– Вот как? Что ж, сочувствую. И все-таки, кто он?

– Ну, он… мне вроде как двоюродный дед… родной брат моей бабки.

– Понятно. – Джейн с любопытством присмотрелась к собеседнице. – Должно быть, очень старый?

– Да, миледи, очень старый. Зато мне, – добавила миссис Клемм, и на щеке опять мелькнула ямочка, – не так много лет, как наверняка подумала ваша светлость. Годы в Беллз состарят кого угодно.

– Возможно, – кивнула леди Джейн, – однако на мистера Джонса это, похоже, не распространяется. Он, полагаю, так же хорошо сохранился, как и вы?

– Ой нет, совсем не так хорошо, – поспешно заверила миссис Клемм, явно обидевшись на такое сравнение.

– Во всяком случае, он до сих пор присматривает за домом, как и тридцать лет назад.

– Тридцать лет назад? – Миссис Клемм оставила в покое передник, руки повисли по бокам.

– Разве он не служил здесь тридцать лет назад?

– О да, миледи, конечно; он тут столько, сколько я себя помню.

– Надо же, вот так выслуга! И какие же у него обязанности?

Миссис Клемм ответила не сразу; руки по-прежнему неподвижно висели в складках платья. Леди Джейн заметила, что пальцы экономки крепко сжаты, как будто она сдерживалась изо всех сил.

– Начинал он мальчонкой на кухне, потом стал лакеем, потом дворецким. Право же, миледи, трудно сказать, что за обязанности у старого слуги, который столько лет прослужил в одном доме…

– К тому же в пустом.

– Да, миледи. На его плечах все – то одно, то другое. Покойный граф его очень ценил.

– Покойный граф! Да ведь он здесь никогда не бывал! Он