Взломай моё сердце, Уолтер - Криста Раэль

за спиной, словно игла, вонзалась в мою душу, оставляя неприятные шрамы. Я чувствовала себя неловко, как будто все взгляды прикованы ко мне, а за их спинами слышала шёпоты: «Вот она, та, которая…» Я не могла больше это терпеть.

Слезы подступили к глазам, и я, не в силах сдержаться, забежала в туалет. Заперев за собой дверь, я оперлась о холодную стену и позволила себе расплакаться. Слезы текли по щекам, смывая не только косметику, но и все те старания выглядеть сильной и невозмутимой. Я ощущала, как обида и стыд сжимаются в груди, подступая к горлу. Мне было больно от того, что все эти слова, выпущенные на свободу, были в мою сторону. Я никогда не обращала на это внимания, но сейчас обо мне шептался каждый.

В этот момент я услышала тихие шаги и осторожный стук в дверь. Я вытерла глаза, пытаясь собрать себя в кучу, но было уже поздно.

— Эллисон, это ты? — раздался знакомый голос Шеррил.

Она была скромной и тихой, но всегда умела найти нужные слова, когда это было необходимо. Я открыла дверь, и увидела её взволнованное лицо, полное беспокойства.

— Что случилось? — спросила она, заглядывая ко мне.

Её взгляд был полон заботы, и я почувствовала, как сердце затрепетало от её тепла.

— Я не могу больше… — выдохнула я, и слёзы снова хлынули из глаз, словно эта река боли не желала утихать.

Я рассказала ей о слухах, о том, как они разлетелись по университету, и даже о том, как отец собирается распорядиться моей жизнью.

Шеррил подошла ближе и обняла меня. Я зарыдала у неё на плече, и в этот момент почувствовала, что не одна.

— Эллисон, забудь о них, — тихо произнесла она. Её голос был мягким, словно тёплый плед в холодный день. — Ты знаешь, кто ты на самом деле и чего хочет твое сердце. Эти люди не имеют права определять твою ценность.

Я попыталась кивнуть, но слёзы продолжали течь. Шеррил всегда была мудрой, но в такие моменты её слова казались ещё более важными.

— Ты должна понять, что их мнение о тебе — это всего лишь отражение их самих, а не тебя. Они боятся, что ты сильнее, чем кажешься.

Я смотрела на неё, и в её глазах я увидела понимание и поддержку. Эта простая истина как будто пронзила меня: в их словах была лишь зависть, страх и собственные комплексы.

— Спасибо, Шеррил, — произнесла я, вдыхая её доброту. — Ты всегда знаешь, что сказать.

Она улыбнулась, и в этой улыбке была такая теплота и свет, что я почувствовала, как вновь обретаю уверенность. Я не одна. Я смогла увидеть себя с новой стороны — не той, которую хотят видеть другие, а той, какой я сама себя представляю.

Мы просидели в туалете до самого звонка, слушая музыку и весело разговаривая. Да, осадок в груди остался, но я узнаю, что произошло. Странно, что Кейтлин нет здесь.

Первой парой было конституционное право. Войдя в аудиторию, я ощутила прохладу от кондиционера, который резко контрастировал с теплотой снаружи. Я выбрала место у окна, откуда можно было видеть кампус: ухоженные газоны, студенты, которые спешили на свои занятия или лениво прогуливались в сторону библиотеки. Внутри аудитории царила приглушённая тишина, и слышались лишь нажатия по клавиатуре ноутбуков и редкие голоса студентов, делившихся новостями. В основном, каждый говорил обо мне, но я не могла найти ни в одной соц. сети хоть какую-то информацию. Но ничего. Увидела лишь то, что Рон исключил меня из беседы нашей группы. Почему?

Преподаватель, мужчина лет сорока, вошёл с характерной для него уверенной осанкой и лёгкой улыбкой, как будто готовился произнести очередную свою знаменитую лекцию. Он начал говорить о правах, приводя примеры громких судебных разбирательств. Но мои мысли блуждали где-то далеко от его слов, словно изнутри нечто оттягивало внимание. Я слышала его голос, но он казался мне приглушённым, как звук из-под воды. Я невольно смотрела в окно, словно надеялась найти ответы за его пределами. Даже не заметила, как пролетела лекция.

На перерыве я прошла в раздевалку, но наткнулась на свою однокурсницу. Только не она…

Глава 18

Эллисон Ведсон

Когда её голос раздался в раздевалке, я почувствовала, как внутри что-то оборвалось. Писклявый смех Миранды пробирал до костей, а слова, произнесённые так громко, словно были специально рассчитаны на то, чтобы ударить больнее, эхом разнеслись по комнате.

— Эй, Ведсон, — выкрикнула она с ухмылкой, скрестив руки на груди. — Классные сиськи, хоть и маленькие.

На секунду время словно замерло. Мне показалось, что стены раздевалки сдвинулись ближе, сужая пространство до удушающего маленького квадрата. Хохот заполнил всё вокруг, разлетаясь по помещению, будто стайка ворон каркает надо мной. Я быстро оглянулась, пытаясь понять, что происходит. Откуда взялись все эти лица, обернувшиеся ко мне с насмешливыми улыбками и оценивающими взглядами?

Что она имела в виду? Я не могла вспомнить ни одной ситуации, в которой подобное могло бы стать поводом для шуток. Я никому не отправляла свои фотографии, никогда не выставляла ничего личного на показ. Ком отвращения и страха подступил к горлу, заставляя голос дрожать, но я не позволила этому выдать мои чувства.

Я повернулась к Миранде, стараясь выглядеть уверенной, хотя внутри всё горело от стыда и злости. Я старалась, чтобы мой голос прозвучал спокойно и сдержанно, как холодное лезвие.

— Зато у меня они хотя бы не обвисли в двадцать лет, — парировала я, встречая её взгляд. — Всем, кому ты даёшь, они нравятся?

Лицо Миранды побледнело, но тут же вспыхнуло яростью, и она шагнула ко мне, поджав губы. Её глаза сверкали злобой, а на щеках проступил румянец, как у капризного ребёнка, не получившего свою игрушку.

— Ты меня шлюхой назвала?! — её голос был тонким, пронзительным, а вокруг неё уже столпилась её свита, готовая в любой момент подхватить и поддержать её нападение.

Я вздёрнула подбородок, не отводя взгляда, стараясь удержать спокойствие, хотя каждая клеточка моего тела ощущала напряжение, как перед прыжком в холодную воду.

— А ты разве не шлюха? — я намеренно произнесла это спокойно, тихо, словно между делом. — Ты спишь с каждым вторым в этом университете.

Миранда застыла, и на мгновение мне показалось, что я вижу в её глазах растерянность, но она тут же сменилась её злобной усмешкой, с которой она двинулась ко мне ближе, но я не собиралась отходить назад.

Она бросилась ко мне с такой яростью, что в её