Когда он мрачен - Сюзанна Райт

Его бровь взлетела вверх.

— Да?

— Да. Так что перестань рычать на меня.

— Я перестану рычать, чёрт возьми, когда ты признаешь, что вина лежит на Матео.

Она вздёрнула подбородок.

— Ты перестанешь рычать на меня, потому что я сказала тебе прекратить.

— Признай это, Бри.

— Пошёл ты к чёрту вместе с высокой лошадкой, на которой ты приехал, Алекс.

Он возвышался над ней.

— Признай это.

— Я здесь закончила. — Она ткнула пальцем в дверь. — Убирайся из моего дома.

Его рука сомкнулась на её горле и крепко сжала.

— Признай. Это.

Негодование охватило её при доминирующем движении. Но так же, как и желание, которое заставило её соски напрячься, а киску сжаться, потому что она, по-видимому, была полностью испорчена.

— Послушай меня, Бри. Ты принадлежишь мне. Каждый твой дюйм, внутри и снаружи. Никто не сможет обвинить тебя в дерьме, которого ты не совершала — даже ты сама. Я не позволю тебе так страдать. Ни за что. Так что, чёрт возьми, признай, что вся вина лежит на нем.

Ей следовало приказать Алексу отпустить её и перестать командовать, даже если у него были добрые намерения. Но она услышала свой голос:

— Или что?

— Или я выебу из тебя прямо сейчас.

Она втянула воздух, и её пульс участился. Боже, она хотела почувствовать, как он движется внутри неё. Хотела уверенности в том, что он исцелён и здоров и больше не накачан пулями. Она думала, что он умрёт прямо у неё на глазах, думала, что наверняка потеряет его. И, несмотря на то, что он был жив, ледяной страх все ещё не отпускал её.

Она наблюдала, как его зрачки поглотили цвет его глаз. Он, без сомнения, чувствовал, чего она хочет — она чувствовала это в воздухе между ними.

— Уступи, Бри, — приказал он, его голос был хриплым от возбуждения, которое взывало к её собственному. Его хватка на её горле усилилась. — Сейчас.

Ещё больше влажного тепла скользнуло по её внутренним стенкам.

— Жри дерьмо, придурок.

Зарычав, он наклонился и завладел её ртом, смело проникая языком внутрь. Все её тело просто… воспламенилось. Оно вспыхнуло, когда необузданное, пылающее желание пронеслось по её венам. Они оба мгновенно загорелись.

Прижав её спиной к стене, Алекс разорвал её футболку прямо посередине и грубо сжал её обнажённую грудь движением, которое было не чем иным, как собственническим.

— Хочу тебя.

Он сорвал с неё шорты. Она сбросила разорванную футболку. Он сорвал с неё трусики. Она расстегнула его ширинку. Два пальца проникли в неё, проверяя, готова ли она.

— Чёрт, это будет быстро.

Без предисловий Алекс поднял её, расположил в нужном положении и безжалостно насадил на свой член.

Приняв в себя его длинный, толстый член, она на секунду замерла. Он этого не сделал. Нет, он трахал её тело так, словно оно принадлежало ему, его большие руки сжимали её задницу. Все, что она могла сделать, это обхватить его руками и ногами и наслаждаться поездкой. Поездка, которая была грубой и отчаянной.

Она думала, что он будет дразнить её в попытке добиться желаемой уступки, но он был так же захвачен ощущениями, как и она. Он взял её жестоко, как будто не мог насытиться; как будто он не мог проникнуть достаточно глубоко. И она наслаждалась каждой чёртовой секундой этого.

Алекс провёл своими острыми зубами по её шее достаточно сильно, чтобы поцарапать кожу, удовлетворённый красными отметинами на её плоти.

— Такая идеальная. Горячая. Гладкая. Моя.

Ощущение, как её ногти впиваются в его затылок с такой силой, что идёт кровь, сделало его член невероятно твёрдым. Но что действительно скрутило его внутренности, так это то, как эти обезумевшие от секса глаза смело встретились с его глазами, ничего от него не скрывая.

Каждый раз, когда она наотрез отказывалась признать его точку зрения, её неповиновение усилило гнев, все ещё свежий в организме — гнев на то, что кто-то пытался забрать её у него; на то, что он почти добрался до неё слишком поздно, чтобы спасти. Но её неповиновение также подействовало на его член, сделав его толстым и твёрдым. Затем он почувствовал запах её желания и понял, что не сможет сдержаться. Он знал, что не сможет побороть элементарную потребность взять её, трахнуть и убедиться, что она в безопасности и с ним.

Он приблизил губы к её уху.

— Знаешь, что я люблю делать после того, как кончу в тебя? Смотреть, как моя сперма стекает по твоим бёдрам. Я хочу, чтобы другие люди это видели. Хочу, чтобы они знали, что ты у них никогда не будешь.

Бри попыталась заговорить, но его горячий, невероятно умелый рот снова завладел её ртом. Она упёрлась пятками в основание его позвоночника, утопая в ощущении, как он жёстко и глубоко входит в неё снова и снова. Каждый толчок был таким же безжалостным и диким, как и рот, пожирающий её.

Одна рука снова обвилась вокруг её горла в твёрдом захвате, который кричал о праве собственности. Даже когда какая-то часть её тела ощетинилась, её внутренние стенки затрепетали вокруг его члена. Рычание, которое вырвалось из него и полилось в её горло, было наполнено чистой силой и доминированием. Это только сильнее возбудило её. Он был таким сильным и большим и мог так легко одолеть её — почему ей это нравилось, она сказать не могла.

У неё перехватило дыхание, когда он изменил угол наклона и, о Боже, теперь он поглаживал её клитор с каждым мощным толчком. Её лоно сжалось. Задрожало. Она почувствовала, как его член начал набухать и пульсировать, ещё больше растягивая её внутренние мышцы.

Он с рычанием оторвал свой рот от её. Его тёмные глаза мерцали голодом и собственничеством, когда они впились в неё.

— Кончи для меня, Бри. Прямо сейчас, чёрт.

Он сжал её горло и вонзил зубы в плечо.

Её губы приоткрылись в беззвучном крике, когда наслаждение захлестнуло её неистовыми волнами, которые выгнули её позвоночник и заставили внутренние стенки сжаться, как тиски. Его зубы не отпускали её плечо, когда он колотил сильнее и быстрее, его хватка на её горле была такой крепкой, что было удивительно, как она могла дышать. Затем он с силой вонзил свой член глубоко в её тело в последний раз, и она почувствовала, как он взорвался внутри неё.

Размягшая, как лапша, она растаяла рядом с ним, хватая ртом воздух. Рука, сжимавшая её горло, скользнула по её затылку —