Порочная красавица - Джей Ти Гайсcингер

Кошка: я помню, что я рассказал Мари-Терезе о Виктории: «Она только шипит, но не кусается. Как кошечка».

На что Мари-Тереза ответила: «У кошечек длинные когти и острые зубы, и они убивают миллиарды мелких млекопитающих в год. По сути, они милые серийные убийцы».

Фотографическая память: Виктория известна зажигательными, умными речами, произносимыми на ее семинарах с аншлагом… и все это без помощи телесуфлера. Каждое слово звучит у нее в голове.

Я медленно опускаюсь в кресло перед столом Коннора. Он смотрит на меня, вопросительный взгляд на его лице, без сомнения, вызван выражением крайнего шока на моем собственном лице. Он подсказывает: — Что?

— Откуда ты знаешь, что Полароид — это мужчина?

Коннор отвечает без колебаний и с полной убежденностью.

— Конечно, он мужчина. Телки не занимаются хакингом, а если и занимаются, то не настолько хороши. У них не хватит на это мозгов.

У меня такое чувство, что однажды Коннор проглотит эти слова.

Тяжело вздыхая, я провожу рукой по волосам.

— Я думаю, тебе следует начать с самого начала, с того момента, как ты ушел от меня этим утром. Расскажи мне, что произошло. А потом объясни, что всё это значит.

Коннор кладет мой телефон на стол и опускается всем своим телом в большое кожаное капитанское кресло. Он откидывается на спинку, скрещивает руки на груди и начинает.

— Начали с обычной проверки твоей девушки. Никаких обвинений в уголовных преступлениях или правонарушениях, никаких судимостей, чистый отчет из Департамента транспортных средств, кредитная история, которой позавидовал бы Уоррен Баффет. Никаких залогов, гражданских исков или банкротств, вовремя платит налоги, на одном из ее многочисленных расчетных счетов больше денег, чем я зарабатываю за год. И ты был прав: у нее больше денег, чем у тебя. — Он делает паузу. — Хочешь знать, насколько больше?

Я решительно заявляю: — Ни в коем случае.

Коннор усмехается.

— Хорошо. Потому что это было бы серьезным ударом по твоему мужскому достоинству, брат.

Я сжимаю зубы так сильно, что удивляюсь, как они не ломаются.

— Двигайся дальше.

— В анамнезе нет психических расстройств, она не переносила серьезных операций, ежегодно проходит осмотр у гинеколога…

— Хватит. — Я поднимаю руку, останавливая его. — Не рассказывай мне о ее гинекологе. Я и так чувствую себя достаточно неловко, вмешиваясь в чужие дела.

Коннор растягивает слова: — И никаких ЗППП в анамнезе. Регулярно сдает анализы. Последний был в прошлом месяце, и все было чисто. — Он ухмыляется. — Значит, тебе разрешено ходить без перчаток.

Я смотрю на него так долго и пристально, что он, наконец, смягчается, поднимая руки вверх в знак капитуляции.

— Двигаемся дальше.

— Вот именно, — рычу я. Мне все равно, какой Коннор большой и как долго мы дружим. Если он сделает грубый комментарий о репутации Виктории или ее сексуальном влечении, я перепрыгну через его стол и буду душить его, пока он не извинится.

Вероятно, в процессе мне надерут задницу, но мне всё равно.

— Образование подтверждено, номер социального страхования подтвержден, все, вплоть до свидетельства о рождении, законно. Не заметил никакой очевидной связи между вами двумя в прошлом, хотя мне придется проверить другие каналы, чтобы подтвердить это: перекрестные ссылки на даты поездок, членство в деловых и социальных сетях, еще много чего. Поскольку личные сообщения всегда являются лучшим местом для того, чтобы начать копать настоящую грязь, я попытался проникнуть в ее электронную почту.

Он сердито смотрит на экран компьютера.

— Вот тогда-то я и столкнулся с проблемой.

Я рад, что у Виктории нет никаких тревожных сигналов в ее прошлом, а также рад, что между нами, на первый взгляд, нет никакой связи. Кроме того, у нее нет проблем с деньгами, а это значит, что есть только две причины, по которым она могла пытаться залезть в мой сейф.

Первая: она просто вынюхивала. Виктория знает мою репутацию так же хорошо, как я знаю ее; возможно, ей было просто любопытно. Возможно, она действительно свернула не туда, выходя, и решила, что быстрый осмотр моего офиса не повредит.

Вторая: она тоже ищет компромат на меня. Но почему?

И тут мы возвращаемся к исходной точке.

— Итак, этот персонаж, Полароид. — Я указываю на прыгающую кошку на экране. — Он наемный охранник, как и ты?

Коннор выглядит оскорбленным.

— Полароид не специалист по безопасности, брат. Он гребаный анархист! Любит играть в игры, взрывать дерьмо, создавать проблемы! Около шести лет назад он взломал компьютеры Citibank, просто чтобы доказать, что может, и оставил сообщение, в котором говорилось: «Ваша система безопасности — дерьмо». И угадайте, кто в то время был охранной фирмой Citibank?

Мои брови взлетают вверх.

— Совершенно верно, — говорит Коннор. — Ваш покорный слуга.

Я ошеломлен. Репутация Коннора в индустрии безопасности не имеет себе равных. Если кто-то прошел мимо него, это означает, что кто-то страшно умен.

И, возможно, немного не в себе. Вы не захотите иметь врагом такого человека, как Коннор Хьюз.

Я говорю: — Я ничего не слышал об этом взломе.

— Это потому, что деньги не были украдены. Хотя у него был доступ к сотням миллионов долларов на кредитных картах и банковских счетах, Полароид ничего не взял. Он вообще не крал никаких данных о клиентах. Он взломал систему просто так, и это стоило мне одного из моих крупнейших клиентов. Но я не единственный; каждой крупной охранной компании приходилось иметь дело с этим долбоебом в то или иное время. Он охотится за всеми крупными игроками: военными, бизнесменами, религиозными деятелями и так далее. Однажды он вывел из строя компьютеры Церкви сайентологии на целый месяц. — Коннор добавляет с недовольной оговоркой: — Это было не так уж плохо.

— Так если он не наемный охранник, какого черта он защищает электронную почту Виктории Прайс?

— Как я уже сказал, брат, это вопрос на шестьдесят четыре тысячи долларов.

Некоторое время мы молча смотрим друг на друга, пока мои спутанные мысли блуждают по течению.

— Тебе нравится играть в игры, не так ли?

— Только в те игры, в которые я могу выиграть.

Наконец Коннор говорит: — Может, он один из ее бывших. Всё еще горит желанием, думает, что проявляет благородство, заботясь о ней. А может быть, она даже не знает его и понятия не имеет, что ее кто-то защищает; ей просто повезло, что у одержимого фаната есть особые навыки. — Его голос становится серьезным. — А