Правда, всегда - Нора Томас

— Ретт Брейди, пожалуйста, покажи Ханне свою игровую площадку.

— Есть, сэр, — отвечает он отцу, а потом поворачивается к Ханне. — Пойдем играть? Они сейчас будут обсуждать скукоту, которая нам с тобой вообще неинтересна.

Киран сдерживает смешок, прикрыв рот рукой и притворившись, что кашляет, а Ханна смотрит на папу, ожидая его одобрения.

— Я скажу «беги», и ты мчишься со всех ног, поняла?

— Да, папа, — улыбается Ханна и убегает с Реттом на другую сторону двора.

Как только дети оказываются вне пределов слышимости, Мак первым начинает говорить, опережая всех остальных.

— Ты стоишь между мной и моей девушкой, Дитер. И это, блядь, очень опасное место, — рычит он.

Я вижу, как напрягаются мышцы на спине Дитера, но отвечает не он, а Деклан:

— Брат, я бы на твоем месте отступил. Он Бирн, и он влюблен. А я очень быстро понял, что между мужчиной и его девушкой лучше не вставать. Так что послушай меня, он и правда может вмазать.

Я обхожу разъяренного Дитера, похлопываю его по груди:

— Все нормально.

Его пальцы напрягаются, как будто он изо всех сил сдерживается, чтобы не схватить меня и не оттащить обратно. Но, думаю, все здесь понимают, насколько разрушительным был бы этот поступок. Я подхожу к Маку и прячусь лицом у него на груди.

— Прекрати, Квилл.

Его руки обвивают меня, и я чувствую, как его тело понемногу расслабляется. Но он все еще смотрит на моего брата:

— Не вставай между нами, если только она сама тебя об этом не попросит. Я понимаю тебя, правда. Но это моя будущая жена, и я ни за что не позволю кому-то встать между нами.

Дэвис мягко кладет руку Маку на плечо и что-то шепчет ему, слишком тихо, чтобы я могла расслышать. Мак кивает и делает шаг назад, не выпуская меня из объятий. Я разворачиваюсь в его руках так, чтобы оказаться к нему спиной, и смотрю на папу и Роуэна. Они молча наблюдали за всей этой сценой с самого начала.

— Ну что, хочешь пересмотреть свое последнее высказывание? — с подчеркнутым спокойствием спрашивает Роуэн, не отводя взгляда.

— Ты не понимаешь, Бирн, и я даже не жду, что поймешь. Твой сын еще слишком мал, ты еще не знаешь, каково это, доверить его кому-то другому. К тому же, она больна. Я молю Бога, чтобы тебе никогда не пришлось почувствовать, что это такое. Насколько это тяжело, изматывающе и выматывающе.

— Я не понимаю?! — рев Роуэна такой громкий, что Ретт тут же оборачивается в нашу сторону. — Никогда не забывай, моему младшему сыну шесть, но старшему — двадцать семь. Пока ты не прожил хотя бы пять минут моей жизни, у тебя нет ни малейшего понятия, что я могу понять, а что нет. Никогда не забывай, что в прошлом году я сидел в приемной реанимации и пытался смириться с тем, что младший брат, которого я сам воспитывал, возможно, больше никогда не проснется. Ты, Фишер, ни малейшего понятия не имеешь, с чем я могу себя соотнести, а с чем нет.

Он выплевывает нашу фамилию, будто это самое грязное слово, которое ему когда-либо приходилось произносить.

У меня разрывается сердце за Роуэна. Он и правда, по сути, является отцом в своей семье. Но в то же время во мне вскипает злость, когда до меня доходит, что именно сказал папа про меня. Я ненавижу, когда они обсуждают меня так, будто меня рядом нет.

— Прости, что твоя больная дочка — это такое ужасное бремя для тебя и всей нашей семьи, папа.

— Нет, Kostbarkeit. Дело не в этом…

Я даже не слушаю, что он говорит дальше. В глазах жжет от слез, но я не позволю себе разрыдаться перед тридцатью с лишним людьми. Высвобождаясь из объятий Мака, я быстро направляюсь в дом. Я не знаю, где находится спальня Мака, но точно помню, где ванная, и мне нужно как можно скорее закрыться там изнутри.

Глава 26

Мак

Дэвис хватает меня за плечо и разворачивает, в то время как Ли закрывает за собой дверь в ванную. Я закрываю глаза и глубоко вдыхаю. Потом открываю и смотрю прямо в голубые глаза Дэвиса.

— Дай ей хотя бы пять минут, прежде чем мчаться спасать ситуацию.

— Мне нужно вытащить ее отсюда. Они вот-вот ворвутся и попытаются увезти ее подальше.

— Сейчас мы просто немного выдохнем и успокоимся. Когда вы оба немного придете в себя, мы выведем вас отсюда и отправим к ее сюрпризу. Судя по всему, твои братья и так никого сюда не пускают.

Он кивает в сторону большой стеклянной двери, за которой мои младшие братья и их друзья стоят плечом к плечу, заслоняя проход. Кроме их спин и ребят, играющих где-то далеко на заднем плане, я ничего не вижу.

— Ладно, — выдыхаю я, сдаваясь.

— Я правда считаю, что это отличный шанс проявить честность и смелость, просто позволив ее семье узнать, куда вы направляетесь.

— Она взрослая. Мне не нужно чье-то разрешение, чтобы увезти ее.

Дэвис понимающе кивает.

— Ты прав. Но ты до сих пор выстраиваешь с ними доверие. А сегодня вечером ты их конкретно ошарашишь. Не разрушай то, что с таким трудом строил.

Он прав. Я знаю это. Именно поэтому он так быстро стал для меня самым близким человеком. Его советы всегда дельные, и он на моей стороне, но при этом не поддакивает мне бездумно.

— Ты прав. Пойдешь со мной, когда я вернусь туда?

Он ухмыляется.

— То есть ты признаешь, да? Что я могу быть прав время от времени?

Я усмехаюсь и шутливо толкаю его в плечо:

— Ой, отвали, блять.

— Нет, это серьезный шаг. Тот самый полный мудак, с которым я познакомился несколько месяцев назад, наконец-то понял, что я ему действительно нужен.

Он сдерживает смех, а я закатываю глаза.

— Пошли уже, пока я не передумал и не умыкнул ее отсюда тайком.

Подходя к двери, я слышу его шаги за спиной. Он все еще может быть занудным ублюдком, но он по-настоящему старается не дать мне снова все испортить, и за это я буду благодарен ему до конца жизни.

* * *

Когда я выруливаю с подъездной дорожки на своем джипе, Ли прижимается лбом к оконному стеклу и молча смотрит, как за окном проплывают деревья. После разговора с ее семьей я убедил ее поехать со мной, и она согласилась, но только если я пообещаю, что