Правда, всегда - Нора Томас

Я замолкаю, позволяя смыслу моих слов повиснуть в воздухе, и вижу, как до нее доходит, о чем я на самом деле.

— Мы живем на одной улице с Джейкобом? — Ее глаза снова затуманиваются, еще до того как я успеваю подтвердить.

— Да, он где-то в десятке домов отсюда.

Радость, исходящая от нее с каждой клеточки, разрывает мое сердце пополам. Она идеальна. И она моя. Она выскальзывает из моих объятий, хватает меня за руку и тянет наверх.

Как только мы поднимаемся на второй этаж, оказываемся в просторной гостиной. Справа — большой серый раскладной диван, словно созданный для того, чтобы мы с Ли валялись на нем в обнимку в ленивые дни. На противоположной стене, еще один телевизор.

Позади нас, по обе стороны от лестницы, две двери, ведущие в спальни, соединенные между собой ванной в стиле «Джек и Джилл». В одной из комнат я обустроил для нее кабинет, полностью меблированный, со всем, что может понадобиться. Вторая спальня оформлена так же, как и та, что внизу. Я решил, что она сама выберет, какую из них захочет.

— Я даже не знаю, что сказать, — смотрит она на меня с восхищением. — Это невероятно красиво. Не могу поверить, что ты сделал все это сам.

— Я бы сделал это тысячу раз, только бы снова увидеть твою улыбку.

Ее глаза блестят от несдержанных слез счастья. Мне хочется рассказать ей все, про каждую деталь, которую мы продумали. О том, как мы сделали второй этаж полностью удобным, чтобы в плохие дни ей не приходилось оставаться взаперти в нашей комнате, но и не нужно было бегать вверх-вниз по лестнице, если захочется сменить обстановку. Хочется, чтобы она знала, что на стене в ее кабинете висит в рамке фотография, которую я нашел, с нашего первого дня в детском саду. Что ее родители начинают принимать нас. И что Тори уже в курсе, что в понедельник ей нужно быть здесь, а не в квартире, где Ли больше не будет жить.

Я не могу рассказать ей все это прямо сейчас, потому что в голове не остается ни одной мысли, кроме одной, каково будет снова почувствовать ее губы. Я хватаю ее за бедра, притягиваю к себе и накрываю ее губы поцелуем. Она тут же отвечает мне, играючи скользя языком по моему. Я провожу указательным пальцем по ее подбородку, направляя его туда, куда хочу, и полностью теряюсь в этом поцелуе.

Если так будет выглядеть наша жизнь, только мы вдвоем, мне этого хватит. Я буду счастлив так же, как если бы у нас была целая бейсбольная команда из детей. Мне не нужно шоу, к которому я привык с детства. Мне не нужно ничего, кроме нее и нашего уютного домика на Миднайт-Драйв.

Глава 27

Ли

Я не могла поверить, он купил дом и полностью его обустроил для нас, с помощью своих братьев, моей сестры и Дэвиса. Он идеальный. Это именно то, о чем я всегда мечтала, вплоть до качающихся кресел на крыльце и цветущего сада перед домом. Мак провел весь вечер, позволяя мне все осмотреть и рассказывая, почему он принимал те или иные решения. Я слушала, затаив дыхание, стараясь запомнить каждый уголок этого дома.

Я больше даже не переживаю из-за Папы. Я люблю его и свою семью безмерно, но мне до смерти надоело чувствовать вину за то, в чем я не виновата. Это странно, потому что они никогда не заставляли меня чувствовать себя виноватой, но я всегда чувствовала. Они усыновили девочку, о которой знали, что она была эмоционально травмирована, но потом оказалось, что она еще и физически больна.

Ласковое движение руки Мака по моему животу возвращает меня в настоящий момент. Мы лежим на диване внизу и смотрим какой-то документальный фильм про преступления. Кажется, эти диваны, теперь моя любимая часть всего дома. Они такие просторные, что Мак может удобно устроиться позади меня, и мы можем обниматься, пока копы выходят на след соседа.

— Ты не спишь?

— Нет, просто удобно устроилась, — улыбаюсь я сама себе.

— Так какую спальню хочешь занять сегодня? — размышляет он вслух.

— Я подумала, может, в хорошие дни оставаться внизу, а в дни диализа или в плохие — наверху? Нормально так? — Я рассуждала, что в тяжелые дни Мак сможет спуститься и поработать, пока я сплю, и я не буду мешаться у него под ногами.

— Мне подходит. Только без раздельных кроватей. Я не хочу быть в числе тех пар. Так что спать можно где угодно, главное — вместе, каждую ночь.

— А можно я предложу поправку? — усмехаюсь я, вспоминая наш первый разговор про сделки и поправки.

— Я выслушаю, но не обещаю, что приму, — улыбается он в затылок моей шеи и мягко прикусывает кожу.

— В те совсем ужасные дни ты можешь спать внизу, а я — наверху.

Мак резко приподнимается и ловко разворачивает нас так, что я оказываюсь под ним, лежа на спине, а он нависает надо мной, опираясь руками по обе стороны от моей головы.

— И почему я вообще должен на такое согласиться? — фыркает он. — Этого не будет.

Он наклоняется и целует меня между каждым словом, чтобы я точно поняла, насколько он серьезен.

Я смеюсь и отмахиваюсь от него игриво:

— Я серьезно. Когда мне совсем плохо, я не могу устроиться удобно. Начинаются все симптомы сразу, и мне очень хреново. Нет никакого смысла, чтобы ты мучился вместе со мной, если можешь нормально выспаться.

Выражение отвращения на его лице в любой другой момент заставило бы меня улыбнуться. Он может быть тем, кто держит все под замком для остальных, но со мной он совсем другой. Только я вижу каждую его живую эмоцию и слышу каждую сырую, нефильтрованную мысль.

— Я на это не пойду. Либо я каждую ночь лежу с тобой в одной постели до самой смерти, либо ты не получаешь вообще ничего.

— А что входит в это «ничего»? — спрашиваю я, стараясь не рассмеяться.

— В него входит ничего, Лелони Дортея. Ни одного решения за тобой, все буду принимать я. — Он кивает, будто уже все решил.

Я больше не могу сдерживаться — смех вырывается наружу.

— Да неужели? Ты правда хочешь остаться при этом заявлении, МакКуиллиан Патрик?

Он злобно сверлит меня взглядом,