Правда, всегда - Нора Томас

На пороге стоит Деклан с ухмылкой, как у Чеширского кота.

— Блять, Дек, ты чуть пулю не поймал.

Деклан фыркает:

— Да ну, брось. С чего бы тебе меня стрелять? В Роуэна может быть. В близнецов сто процентов. Но меня или Кирана? Ни за что.

Мак опускает курок, убирает пистолет за пояс и возвращается ко мне, не удостоив Деклана ни словом, ни взглядом. Тот закрывает за собой дверь и снимает ботинки в прихожей.

— Эй, а Джейкоб с тобой? — не отрывая взгляда от Деклана, спрашиваю я. В открытую дверь я заметила оранжевый мотоцикл, а у Джейкоба как раз такой.

— С чего ты взяла, что он должен быть здесь? — скривившись, бросает Деклан.

— Может, потому что он мой брат, и, если верить Маку, этот шикарный дом теперь тоже мой? — огрызаюсь я.

Улыбки, которые расползаются по лицам обоих мужчин, трогают меня до глубины души.

— Тебе нравится? Я правда вложил в него кучу сил, — Деклан буквально расцветает от признания того, что этот дом — не только Маков, но и мой.

— Я в восторге. Но на самом деле это была не главная причина, по которой я спросила. Я подумала, что его мотоцикл стоит снаружи.

— Оранжевый CBR1000? — он кивает назад, бросая большой палец через плечо в сторону закрытой двери, пока идет дальше вглубь дома и обходит диван с другой стороны.

— Эм... ну, наверное? — Мак притягивает меня к себе, и мы снова устраиваемся так, как сидели до того, как их постучали.

— У Джейкоба нет такого байка, — фыркает он, но смех тут же сходит на нет. — У Джейкоба же не может быть точно такой же модели, как у меня... правда?

У Мака вырывается сдержанный смешок:

— Забыл тебе сказать, но да, брат. Один в один.

Деклан так резко достает телефон, что я удивляюсь, как он вообще не вылетает у него из рук.

Я бросаю на Мака вопросительный взгляд, и он, наклонившись ко мне, шепчет:

— Сейчас он либо пишет Джейку, либо своему байкеру, чтобы срочно подогнали новый.

Глава 28

Мак

Мы живем в нашем доме уже две недели, и Ли до сих пор не заговорила со своим отцом. Ее мама, братья и сестра заходят почти каждый день, но он даже не попытался появиться. Сейчас она наверху, работает над делами, которые ведет, а я сижу в отдельном гараже вместе с Дэвисом и Кираном. Дэвис приходит по несколько раз в неделю, а мои братья сменяются каждый день. Я люблю их всех, не пойми неправильно. Но я больше не могу, меня уже достало, что они все время висят у меня на шее. Я трезв сто семь дней, и я понимаю, что мне еще расти и расти, но я не смогу этого сделать, пока они каждый день таскают меня за руку.

Мы с Дэвисом теперь разговариваем по нескольку раз в день, и даже Рид звонит мне примерно раз в пару недель, чтобы узнать, не нужно ли мне чего. Это вряд ли изменится, но, возможно, я смогу уговорить братьев перестать приходить сюда каждый день и торчать по несколько часов. Мы возимся со старым Chevrolet El Camino 1969 года, который я нашел на прошлой неделе. На работе сейчас аномально спокойно, из-за чего мои руки остаются без дела чаще, чем обычно, а праздные руки — это, как известно, мастерская дьявола. Поэтому, чтобы чем-то заполнить этот провал и не позволить себе снова потянуться за бутылкой, как это бывало раньше, я занялся этим старым, темно-фиолетовым авто.

— Я хотел с вами кое о чем поговорить, — не переставая крутить торцевой ключ, я ослабляю свечи зажигания.

— Да? О чем? — Киран с интересом смотрит на меня, но я намеренно не поднимаю глаза, сосредоточенно возясь с машиной.

— Думаю, вам стоит перестать так часто сюда приходить.

Я еще не успеваю договорить, как Дэвис перебивает:

— Я сделаю все, как ты хочешь, но запиши это где-нибудь. По-моему, это ужасная идея.

— Не тебя, Дэвис. Моих братьев, — на этот раз я отрываю взгляд от двигателя и смотрю Кирану прямо в глаза. — Я безмерно благодарен вам обоим. Без вашей помощи я бы не справился, не удержался бы на плаву. Но при этом в доме постоянная текучка. Люди приходят и уходят, и мы с ней толком не остаемся наедине. Я даже до конца не осознал, что ей становится хуже, потому что у нас нет ни одной спокойной минуты. Я вас люблю, правда, но мне тоже нужно привыкнуть к новой жизни. Ты не всегда сможешь быть рядом, чтобы держать меня за руку, Ки.

Ки выглядит так, будто я выбил из него весь воздух.

— Но… я же твой лучший друг.

— И останешься им. Я хочу, чтобы ты и Голубка приходили к нам на ужин время от времени. Приходите, посидите с нами часик, может, один вечер в неделю. Но нам нужно найти свою новую норму. Ли сейчас ведет точно такой же разговор со своей мамой и братьями с сестрой.

— Ну, мы оба понимаем, что это прозвучит примерно как пердеж в церкви, — фыркает Киран.

— Не важно, как они это воспримут. Мы можем контролировать только себя, и я прошу вас немного отступить, — мой взгляд умоляет его понять, но я и сам знаю, что Киран сначала драматизирует, а уже потом включает здравый смысл.

— Ладно. Но я не собираюсь говорить остальным, ты это сделаешь сам. Более того, я хочу быть рядом, когда ты скажешь Роуэну и Кларе, что им больше нельзя каждый день навещать своего ребенка. Ну, знаешь… в научных целях.

— Я им не ребенок, Киран. Мои родители умерли почти пять лет назад.

— О, еще лучше. Дай мне быть рядом, когда ты им это скажешь. Ты много говоришь, но мы оба знаем, что ты позволишь им нянчиться с тобой до скончания веков, потому что это делает их счастливыми, — ухмыляется Киран, и я на долю секунды от того, чтобы врезать ему и стереть это самодовольное выражение с его лица, как вдруг вмешивается Дэвис.

— Так, если я правильно понял, ты хочешь, чтобы с тобой перестали обращаться как с ребенком. Что вы оба больше не хотите, чтобы вас считали детьми? — его взгляд изучающе впивается в нас.

Одна из вещей, за которую я действительно ценю Дэвиса, — это его умение проводить меня через мои трудности.