Правда, всегда - Нора Томас

— Осторожнее, Тео. Не смей так разговаривать с моей сестрой, — практически рычит Роуэн, медленно подходя и становясь между нами.

— Она моя дочь, Бирн, — выплевывает Тео.

— На самом деле, нет. Так что тебе пора убираться отсюда, Росси. Я небуду повторять. И если ты все еще будешь здесь, когда мой брат вернется домой, он будет куда менее вежлив.

— Да пошел он. Я забираю Райли с собой.

Он делает шаг в мою сторону, и меня бесит до чертиков, что я не могу сделать вообще ничего, кроме как сидеть здесь с рукой, подсоединенной к чертовой машине.

— Райли мертва, Тео. Ты понимаешь это? Она умерла в плену, потому что твои «самые надежные люди» похитили ее, изнасиловали, пытали и творили с ней такое, от чего даже твоим самым лютым кошмарам захотелось бы сбежать куда подальше. Меня зовут Лелони Фишер, и мне ужасно жаль говорить тебе это, но твоя дочь мертва.

Я не подбираю слов. Он явно на грани и совершенно непредсказуем.

Я даже не слышу, как входят Мак и Дэвис, не то что поднимаются по лестнице, но вот Мак оказывается наверху и с размаху бросается на моего биологического отца. Они падают на пол, сцепившись в клубок из рук и ног, и когда Мак прижимает Тео спиной к полу и жестко фиксирует его руки, он скалится:

— Уберите этого ублюдка к черту подальше от нее.

Роуэн и Деклан хватают его каждый за одну руку, и как только Мак поднимается на ноги, они поднимают Тео с пола и выводят его из нашего дома. В следующую секунду Мак уже на коленях рядом со мной. Его ладонь касается моего лба, и только тогда я понимаю, что покрыта липким потом.

— Ты в порядке, красавица? Он трогал тебя? — Он изо всех сил пытается сдержать ярость. Я качаю головой еще до того, как он успевает договорить. Его грудь ходит ходуном, он пытается успокоиться.

— Эй, Ли. Ты бледная, милая. Ты как себя чувствуешь? — спрашивает Дэвис, присаживаясь рядом с Маком.

На самом деле мне совсем нехорошо. Руки начинают болеть, а пальцы неметь. Мак что-то говорит, но его голос будто доносится издалека. Кто-то зовет меня по имени, и в следующую секунду все погружается в темноту.

Глава 30

Мак

Я метался перед дверьми, ведущими в операционный блок больницы «Кори-Хайтс», совершенно потерянный в собственных мыслях. Мы с Дэвисом в ужасе наблюдали, как ее глаза закатились, а тело обмякло. Мы немедленно доставили ее сюда, и нам сказали, что у нее тромб в фистуле и потребуется тромбэктомия. Мы ни хрена не поняли, о чем они вообще говорят, но потом нам объяснили, что это процедура, во время которой удаляют сгусток.

Ее семья и моя приехали почти сразу, и теперь они толпятся в зале ожидания. Я не мог выносить все это дерьмо. Мне нужно было быть как можно ближе к ней. Я только что сполз по стене прямо у дверей, когда Киран и Дэвис появляются в конце коридора и идут ко мне. Они садятся по обе стороны, скользят вниз по стене и просто молча остаются рядом.

Никто из них не произнес ни слова, пока мы сидим и ждем, когда выйдет врач и скажет, что с моей девочкой все в порядке. Я хреново справляюсь с таким дерьмом. Когда Кирана много лет назад пырнули после драки, я делал ровно то же самое. Двенадцать часов я просидел у таких же дверей, только в другой больнице, молясь Богу, в которого никогда не верил, чтобы он спас моего старшего брата. Я делал это снова, когда его подстрелили полтора года назад, и теперь сижу здесь, потому что Ли сейчас там. Наверное, я снова окажусь здесь, когда ее наконец снимут с листа ожидания на пересадку. Часы тянутся, как будто проходят целые дни, но в конце концов хирург все же выходит.

— Мистер Бирн, вы хотите поговорить здесь или в зале ожидания?

— Пойдем в зал. Там все ждут.

Мы идем за врачом следом. По бокам от меня мой брат и мой новый лучший друг. Как только из-за угла появляется зал ожидания, глаза Деклана сразу встречаются с моими, и он встает. Остальные тоже это замечают и поднимаются. Фишеры занимают переднюю часть зала, а семья Бирнов отходит назад. Киран направляется к своей жене, а мы с Дэвисом остаемся в стороне. Я не понимаю, где именно мне стоять, и Дэвис здесь ради меня, так что он будет там, где и я.

— Семья Фишер? — Ее родители и братья с сестрами кивают.

— Процедура у Лелони прошла очень хорошо. Мы удалили тромб, и все снова функционирует как надо. Она пока спит. Из-за повышенного риска осложнений мы оставим ее в больнице на несколько дней. Те, кто хочет, могут пройти к ней, но я бы советовал заходить не больше четырех-пяти человек одновременно.

Родители Ли поблагодарили врача, и ее семья пошла за ним по коридору к палате. А я остался стоять здесь, с болью в груди, жаждущий только одного — увидеть ее, просто убедиться, что с ней все хорошо. Вместо этого мое тело опускается в кресло зала ожидания, а лицо зарывается в ладони. Я чувствую, как кто-то садится рядом, а потом склоняет голову мне на плечо. Мне даже не нужно смотреть, я и так знаю, что это Феникс. Когда в прошлом году подстрелили Кирана, мы сидели точно так же.

Клара всегда была с материнским оттенком в голосе, но Феникс заняла место сестры так, будто оно всегда предназначалось ей. Подняв голову, я опускаю ее на ее темечко и уставился в закрытые двери, за которыми палаты.

— Я хочу ее увидеть, — пробормотал я почти шепотом.

— Знаю, Перепелка. Через пару минут за тобой придут. — У меня даже не осталось сил усмехнуться на прозвище, которое она дала мне после того, как я начал звать ее Пиджон.

— А если не придут?

— Тогда я устрою тут полный пиздец, и мы попадем к ней. — Она подарила мне печальную, но решительную улыбку.

Не прошло и минуты, как из-за запертых дверей выходит Дитер. Его взгляд скользит по комнате, пока он не находит меня.

— Она проснулась и хочет тебя видеть. — Он улыбается уголком губ. — Точнее, сказала, и я цитирую: «Позови Квилла, или я вас всех выгоню». Так что, брат, тебе