Тайна блаженной Катрин - Светлана Щуко

была знатоком вин, как и многих других алкогольных напитков. Я могла назвать несколько известных марок и сортов, и, возможно, смогла бы отличить одно вино от другого в ресторане, но это было всё. Если бы передо мной поставили два бокала разных вин, я бы, конечно, заметила различия во вкусе, но вряд ли смогла бы описать их с уверенностью.

— И всё? — спросил меня Николас, улыбаясь.

— Восхитительно, — ответила я ему, решив подыграть, и сделала ещё глоток, зажмурившись.

— Это самое лучшее вино из моих виноградников, — гордо сказал он, оставшись довольным моей последней реакцией. — Я держу его для особых случаев. Сделав ударение на слове «особых», он отсалютовал мне и отпил из кубка.

Я взяла пирожное и откусила. Вот это было действительно вкусно: нежный пропитанный коньяком бисквит, творожный крем, взбитые сливки и клубника. Чудо как вкусно!

Довольный де Блуа подсел ко мне поближе и протянул на маленькой тарелочки рахат-лукум: попробуйте это, мадам, мой повар турок, и это лакомство готовят только у меня в поместье.

Он аккуратно поднёс к моим губам крошечный кусочек, осыпанный сахарной пудрой. Я приняла угощение. Медленно, словно пробуя каждый миг, я обхватила губами сладость и провела языком по губам, слизывая пудровую пыльцу. И не успела я опомниться, как виконт накрыл мои губы сладостным поцелуем. Томительное возбуждение вновь прокатилось жаркой волной по моему телу.

— Так-так-так, господа, вот, значит, куда вы пропали, — неожиданно раздавшийся весёлый голос графа заставил нас на мгновение замереть и резко отпрянуть друг от друга, как нашкодивших школьников, которых застали врасплох за непристойным занятием.

- Арман!? - первым пришёл в себя виконт, вскочил и, подав мне руку, помог встать.

Граф кивнул виконту с едва заметной тенью одобрения, его взгляд скользнул по мне, словно оценивая каждую деталь моего наряда и поведения. В его глазах мелькнула искра добродушной улыбки, но за ней скрывалась легкая ирония, которую я не смогла уловить.

— Вы выглядите великолепно, баронесса, — произнес он с паузой, будто подбирая слова. Его тон был вежливым, но в нем чувствовалась нотка снисходительности, словно он уже знал обо мне что-то, о чём я ещё даже и не догадывалась.

Я ответила с легким поклоном, чувствуя, как щеки заливает румянец.

— Благодарю, граф, — произнесла я, но тут же запнулась, осознав, что он обратился ко мне по титулу.

Я застыла на месте, готовая задать вопрос, но Арман жестом остановил меня. Его взгляд был напряжённым, но в нём мелькнула тень понимания.

— Я всё знаю, мадам, — произнёс он тихо, но твёрдо. — И винить вас в том, что произошло, не могу. Арджун рассказал мне обо всём: и о поведении моего сводного брата, и причину, почему вы так поступили.

Он сделал паузу, словно собираясь с мыслями, а затем продолжил, внимательно изучая меня своими проницательными глазами:

— Если бы не признание Арджуна, я бы ни за что не догадался, что вы — баронесса. А вот ваше сходство с Клер... — он на мгновение замолчал, подбирая слова, — это заставило меня задуматься. Даже возникло подозрение, что месье лекарь в молодости где-то неплохо наследил. Он усмехнулся. Но всё оказалось намного проще, если можно так сказать. Что способствовало вашему радикальному преображению и обретению стольких навыков — это загадка. Но я счастлив, мадам, что вы теперь можете жить полноценной жизнью и...

Он запнулся и внезапно задал вопрос, который застал меня врасплох:

— Вы уверены, что Клер — ваша сестра и что она жива? — В его голосе звучала напряжённость, граничащая с отчаянием, а взгляд был прикован ко мне, словно от моего ответа зависела не только его судьба, но и что-то гораздо большее.

Я медленно кивнула. Ночью мы с Арджуном тщательно проработали стратегию. Самое важное, мы боялись реакции графа, ведь я обманула не только его, но и самого короля. Однако, к моему удивлению, граф не выразил почти никакого интереса к моему чудесному выздоровлению, обширным знаниям и всему, что касалось моего замужества. Создавалось впечатление, что он даже рад, что так всё обернулось, и с нетерпением сейчас стоит и ожидает моего ответа, с надеждой глядя в мои глаза.

— Я ничего не понимаю, — вклинился между нами виконт. — Клер, ты говоришь о своей Клер?

— Да, мой друг, и если всё это правда, то моя любимая жива и по происхождению дворянка, как и мадам Катрин. — Они оба перевели на меня вопросительные взгляды.

— Что? — спросила я растерянно. — Из прошлого я ничего не помню. Выводы я сделала из рассказов людей, с кем меня свела судьба, и вот, — я показала кольцо, — эта драгоценность принадлежит моей семье, и оно было у...

— У Клер, это кольцо Клер, — твёрдым голосом сказал граф и, сделав ко мне шаг, протянул руку к цепочке с кольцом, висевшей на моей шее.

— Друг мой, мы, конечно, друзья, но я бы вас попросил убрать руки от моей женщины, — де Блуа мягко, но весьма решительно задвинул меня к себе за спину.

"Страсти какие", — прошептала я, не скрывая лёгкой улыбки. «Моя женщина» прозвучало неожиданно приятно.

Стоя за широкой спиной виконта, я осторожно огляделась, пытаясь не привлекать внимания. Медленно пятясь назад, к нашим коням, я размышляла о том, что сейчас происходит. Пусть мальчики поболтают, решила я. Мне не хотелось вновь рассказывать свою историю, объяснять что-то, оправдываться. Хотелось уединиться, чтобы спокойно обдумать всё, что произошло.

Мужчины продолжали свой разговор, не замечая моих действий. Я быстро вскочила в седло Верного и, не теряя ни минуты, пришпорила его.

Конь, словно подчиняясь невидимому сигналу, резко рванул с места, мгновенно оставив за собой виконта и графа. Я натянула поводья, направляя Верного к дубовому лесу. Густые кроны деревьев, словно стражи, обещали уединение и защиту, скрывая нас от посторонних глаз. Обернувшись, я увидела мужчин, чьи лица выражали смесь удивления и недоумения. Они провожали меня взглядами, полными вопросов и растерянности. Но стоило мне углубиться в лес, как их фигуры начали растворяться в воздухе, словно призраки, исчезая за плотной завесой зелени.

Отпустив Верного в лёгкий галоп, я вспомнила последние слова виконта, которые вызвали у меня трепет и сладкую боль в груди. Как бы я ни пыталась сосредоточиться на предстоящем разговоре с графом, мои мысли неизменно возвращались к нежным объятиям и страстным поцелуям с Николасом. Это было как навязчивый