Тайна блаженной Катрин - Светлана Щуко

нить. Скальпель надо хорошо вымыть и прокипятить, вместе с ним и иглу и нить. Чистые простыни и две дощечки. Одну простыню надо порвать для бинтов. Хорош бы ещё эфир и антисептик хоть какой-нибудь. Пока всё. — Я посмотрела на лекаря, который продолжал кивать, оставаясь на месте.

— Что стоим? Кого ждём? Выполнять! — сказала я ему и стала ножницами разрезать штанину пациента.

— Ммм, мадам Жанна, позвольте спросить, я немного не понял, что такое антисептик. — спросил лекарь.

— Чем вы обычно обрабатываете раны. — не оборачиваясь к нему, продолжая своё дело, ответила я.

— Так чем, травяными отварами?

— Нет, это не пойдёт, нужен алкоголь и желательно самой сильной крепости.

— Есть коньяк. — подал голос виконт, с интересом наблюдающий за мной. — Его совсем недавно стали производить по приказу короля, огненный напиток, скажу я вам.

— Отлично, господин виконт, это то, что надо!

18

Через некоторое время всё было приготовлено, и я принялась за дело.

— Так, ну с богом! Сначала надо вправить сустав. Месье, вы должны мне помочь, — обратилась я к виконту и лекарю. — Как только я скажу «тяните», вы должны это выполнить незамедлительно. Всё понятно? — Мужчины с готовностью закивали.

Когда сустав был на месте, пациент, закричав, пришёл в себя и попытался сесть.

— Фиксируйте его верёвками, быстро, — обратилась я к слугам, которые жались к стене и со страхом наблюдали за моими действиями.

— Что-что вы хотите со мной делать? Вы отпилите мне ногу? — истерично закричал пострадавший мужчина, увидев на табурете оставленную лекарем пилу.

Я подошла и, мягко надавив ему на грудь рукой, уложила обратно. — Не волнуйтесь, месье, всё будет хорошо, я просто вправлю вашу кость обратно, и через пару тройку месяцев вы опять будете ходить как и раньше.

— Тогда зачем пила? Оставьте мне ногу, умоляю вас, у меня семья, без ноги я не смогу нормально работать. — Мужчина, как маленький ребёнок, заплакал.

— Останется у вас нога, я вам это обещаю. Вы ещё и танцевать будете, — сказала я ему и ободряюще улыбнулась.

Сложив из холщовой салфетки маленькую пилотку, я приложила её к лицу мужчины. Сейчас вы должны глубоко вдохнуть, и после этого вы немного поспите, а когда проснётесь, всё уже будет сделано. Готовы? Пациент неуверенно кивнул. Я накапала пять капель эфира на свёрнутую салфетку. — Дышите, — приказала я ему, мужчина глубоко вдохнул, его глаза затуманились, и через пару глубоких вдохов он уже крепко спал.

-Приступим, — сказала я, протирая руки коньяком, взяла скальпель и сделала надрез в сторону кости, которая оставалась под кожным покровом.

-Смотрите, месье Вульф, нам повезло, что кость нераздробленная, нам предстоит её всего лишь соединить, есть, конечно, смещение, но это всё поправимо. Наколите, пожалуйста, скальпель над свечой, чтобы кончик стал красным, нам надо слегка прижечь сосуды, чтобы прекратить кровотечение.

Пока лекарь занимался тем, что я сказала, я стала внимательно осматривать рану на возможность мелких частичек кости в мягких тканях. Найдя небольшой фрагмент, подцепила его пинцетом и, показав его лекарю, объяснила:

— В ране не должно оставаться никаких посторонних предметов, иначе как следствие это может вызвать воспаление и дальнейший абсцесс.

Прижгла сосуды и попросила лекаря слегка потянуть раненую ногу за ступню. Соединила сломанную кость, ещё раз внимательно осмотрела рану и принялась зашивать разрез.

Конечно, в современном мире на кость наложили бы пластину с винтами. Но тут что есть, то есть, в любом случае я сохранила человеку ногу, и если он выполнит все рекомендации, с большим процентом вероятности всё будет хорошо.

Зашив рану и обработав, я зафиксировала голень с двух сторон дощечками и забинтовала.

- Ну вот, готово. Месье Вульф, рану надо будет обрабатывать коньяком, нога должна лежать на ровной поверхности и всегда быть зафиксированной, иначе вся работа насмарку. Через пять дней можно будет снять швы.

- Швы?

- Да, давайте я вам покажу, как. Как вы видите, каждый шовчик с узелком, сначала вы его разрезаете ножницами, а потом выдёргиваете пинцетом нитку, и так до конца раны. Только умоляю вас, всегда обрабатывайте руки и кипятите все хирургические инструменты перед любыми вмешательствами. Поверьте, это очень большой процент успеха выздоровления пациента, в особенности с открытыми ранами.

- Феноменально, — пробормотал Вульф, рассматривая ногу больного. — Мадам, а вот тот шов, что вы наложили на скулу подопечному виконта, он очень отличается от этого.

- Отличается, вы правы, в том случае я накладывала несколько слоёв швов, такая техника называется «вышивание», она почти незаметна, и в итоге после заживления раны остаётся только маленькая, почти с волосок, полосочка. Но это очень кропотливая работа и занимает в два раза больше времени. Да и практика нужна, — ответила ему я, смывая кровь со своих рук в тазике с тёплой водой.

- Феноменально, — опять повторил лекарь, глубоко задумавшись.

- Я готова, господин виконт, теперь можно и на прогулку, — сказала я, вытирая руки полотенцем и лучезарно улыбнувшись де Блуа.

- Вы мой идеал, мадам! — с серьёзным выражением лица ответил мне виконт и поклонился.

- Мадам, — вдруг очнувшийся от раздумий месье Вульф окликнул меня, когда мы с виконтом были уже в дверях.

Я обернулась.

- Мадам, откуда у вас столько познаний, особенно в нанесении швов? Вы столь юны. Кто ваш учитель, мадам, поделитесь секретом?

- Жизнь — мой учитель, господин Вульф. — Я посмотрела лукаво на лекаря и добавила, смеясь: — И потом, я очень люблю вышивать крестиком, знаете ли.

Верный мчался, словно стрела, рассекая воздух. Свистящий ветер подхватил и растрепал мои волосы, превращая их в танцующий огненный поток, который вторил стремительности движения.

Захватывающий дух бег заставлял моё сердце биться от восторга, а кровь наполнять бурлящим адреналином. Чувство безграничной свободы обволакивало всё моё существо счастьем. В этот самый момент казалось, что мы с Верным — одно целое, парящее над землёй, словно птицы, свободные от земных оков.

Я обернулась, виконт почти не отставал. Его арабский скакун мчался во весь опор, но как он ни старался пришпорить своего верного коня, тот явно проигрывал Верному. Натянув поводья, я притормозила, позволяя Николасу сравняться со мной. Его взгляд, полный решимости и восхищения, коснулся моего лица, и на мгновение время словно остановилось. В этом движении, в этом замедлении я почувствовала нечто большее,