Ненавистники любви - Кэтрин Сентер

Он задержал взгляд на мне ещё на секунду. А потом, словно в замедленной съёмке, развернулся и зашагал прочь.

Я смотрела ему вслед.

Вот и всё? Это всё?

Без прощания? Без какого-либо финала? Он просто скажет мне эвакуироваться — и улетит в Майами?

Я не принимала сознательного решения бежать за ним. Просто в какой-то момент поняла, что уже бегу, бросив все свои вещи, и несусь по взлётному полю в стиле Джорджа Бейли.

— Хатч! — крикнула я, но он не услышал из-за шума винтов.

Я прибавила шагу.

— Хатч! — крикнула ещё раз и на этот раз поймала его за запястье.

Он обернулся и посмотрел на меня.

Он стоял там, взъерошенный, в экипировке, готовый к вылету, и моё сердце чуть не остановилось.

— Хатч! — перекрикивая гул, закричала я. — Сделай мне одолжение, ладно?

Он слушал.

Даже сейчас, когда я вспоминаю это, не могу поверить, что я тогда сказала. Единственное объяснение — события опередили мои мысли, и разум просто не успел догнать. Только так я могла произнести то, что сказала:

— Перед тем как уйдёшь… поцелуй меня на прощание?

— Что?

Я повторила, громче.

— Поцелуй меня на прощание!

Омар уже махал руками, призывая Хатча поторопиться.

Хатч посмотрел в его сторону, потом снова на меня. На одном плече у него всё ещё висел рюкзак, под мышкой — шлем. Все ждали. Ураган надвигался.

Что, чёрт возьми, я делала, гонясь за ним по взлётному полю?

Это было безрассудно. Мы так ничего и не обсудили. Ничего не прояснили. Нас окружал хаос полуправды и случайных объяснений. Я понятия не имела, что он ко мне чувствует.

Но всё указывало на то, что мне придётся эвакуироваться, уехать домой в Техас — и, возможно, больше никогда его не увидеть.

А если всё должно было закончиться именно так… я хотела один последний поцелуй.

Тот, на который не решилась попросить до того, как он узнал правду.

Я приготовилась к тому, что Хатч покачает головой.

Конечно же, он откажется.

Но вместо этого он шагнул ко мне и свободной рукой обхватил за талию, прижав к себе так крепко, что я чуть не отклонилась назад. А потом он поцеловал меня. Поцелуем, на который хватило времени. Поцелуем без слов. Поцелуем, полным всего, что мы так и не успели сказать. Страстным. Обжигающим. Только его рука, крепко удерживающая меня, только его губы, затмевающие мои панические мысли, и шторм, и будущее… всё, что у нас было, — уже взято взаймы.

Сколько это длилось? Секунды три, не больше.

Но это было как удар молнии по сердцу — будто мы попали в поток чего-то большего, чем мы сами. Чего-то огромного, захватывающего дух… чего-то, что я, даже в тот момент, знала: никогда, ни за что не забуду.

А потом всё закончилось.

Он отпустил меня и сделал шаг назад.

Я пару секунд смотрела на него, не в силах дышать, с подогнутыми коленями и сердцем, измождённым и тяжело бьющимся в груди.

— Вот твой поцелуй, — сказал Хатч, кивнул и отступил ещё на шаг. — А теперь убирайся отсюда к чёрту.

24

ТАК Я И ПОСТУПИЛА.

Я собрала вещи, села в машину Рю и выехала на Шоссе через острова. Но я ещё даже не добралась до материка, и ни на секунду не перестала думать о том поцелуе, как зазвонил телефон. Это была Рю.

— Ты уже уехала? — спросила она.

Я была на Исламораде.

— Я в пути, — сказала я. — Что случилось?

Рю колебалась, будто не знала, стоит ли рассказывать.

— Рю? — спросила я. — В чём дело?

Рю тяжело вздохнула.

— Мне только что звонил лейтенант Алонсо.

Первая мысль — Хатч.

— С ним всё в порядке?

— Похоже, у него возникли проблемы с Джорджем Бейли.

Джордж Бейли. Не Хатч. Ну ладно.

— Что значит «проблемы»?

— Когда он приехал к Хатчу домой, Джордж Бейли отказался идти с ним.

— То есть…

— Похоже, дождь уже начался. И гром…

Боже.

— А у лейтенанта Алонсо в минивэне было ещё шесть животных. Плюс жена и дети.

— И он его просто оставил?

— Думаю, выбора не было. Эта собака весит около семидесяти килограммов. Его невозможно заставить пойти туда, куда он не хочет.

— То есть ты хочешь сказать… Джордж Бейли сейчас один?

— Ты знаешь кого-нибудь, кто ещё остался в городе?

Я не знала. Голова работала вхолостую.

— У Хатча где-нибудь спрятан ключ?

— Лейтенант оставил дверь незапертой.

Потом, похоже, она догадалась, что я задумала.

— Только не ты, — сказала Рю. — Не вздумай сама туда ехать. Уже слишком поздно. Дороги только сильнее забьются, а последнее, где ты хочешь оказаться, когда ударит ураган, — это на мосту посреди океана. Просто доберись до материка. Я кого-нибудь найду.

— Хорошо, — сказала я. — Я поняла. Найдём кого-нибудь.

Но мы ведь не найдём, да? Все уже уехали или уезжали. А если даже лейтенант Алонсо — кремень, с татуировкой Посейдона на плече — не смог вытащить Джорджа Бейли с лодки, то какие шансы были у простого смертного?

Эту собаку невозможно заставить.

Его можно только уговорить.

А единственный человек, кроме Хатча, кто мог его уговорить — это я.

Я представила Джорджа Бейли на лодке во время урагана — трясущегося и совершенно одного… и потом сделала, без сомнения, самое глупое, абсолютно безрассудное, на миллион процентов идиотское действие за всю свою жизнь: я развернулась через двойную сплошную прямо с забитой полосы в пустую противоположную. С визгом тормозов.

И помчалась обратно в Ки-Уэст.

Интересно, датский дог вообще влезет в Мини Купер?

Скоро узнаем.

Я ДОБРАЛАСЬ до Ки-Уэста за час пятнадцать. Это на полчаса быстрее, чем обещал Google. Вот преимущество движения против течения массовой эвакуации. Моя сторона шоссе была совершенно пустой, а у копов явно были дела поважнее.

Я гнала. Проезжала на красный. И, если честно, позвонила Коулу.

— Эйс Хатчесон, — ответил он.

— Ты шутишь, да?

— Я знал, что это ты. Просто пробую, как звучит.

— Думаю, тебе стоит выбрать «Сапоги и шпоры».

— Ты подслушивала!

— Разумеется. Мы все подслушивали.

— Я же говорил, что Хатч мне врежет.

— Ты хотел, чтобы он тебе врезал.

Коул задумался.

— Может, и правда.

— Надеюсь, тебе хватило.

— Похоже, да.

Я уже была недалеко от марины. Надо было перейти к делу.

— Слушай, — сказала я. — Ты в ту ночь сказал Хатчу что-то странное?

— Определи «странное».

— Ты говорил с ним обо мне?

— Я думал, ты подслушивала.

— Конец я не услышала — помогала Салливан блевать.

Коул помолчал.

— Да.