Сладкая как грех - Джей Ти Джессинжер

— Да, да, да, — повторяла я.

Его руки крепче сжали мою грудь.

— И это ведь мое, не так ли, детка? — Он провел большими пальцами по моим затвердевшим соскам. В ответ я тихо всхлипнула. Нико приподнялся, устроился между моих ног и взял мое лицо в ладони. Он поцеловал меня. Я почувствовала на его губах свой вкус — соль, мускус и влагу — и мне это понравилось.

— И этот прекрасный ротик принадлежит только мне, не так ли? — Его член коснулся моего входа. Я выгнула спину, изнывая от желания, но Нико не сдвинулся ни на сантиметр, пока я не дала ему то, чего он хотел. Его голос больше не был шепотом. Он звучал требовательно и жестко. — Ответь мне.

— Да, Нико.

Он подался бедрами вперед, позволив лишь головке члена проникнуть в меня. Я застонала, и он улыбнулся, коварной улыбкой, как дьявол.

— Эти глаза тоже мои.

— Да, Боже, да.

Он приподнялся еще на пару сантиметров.

— Что еще, детка?

Я вцепилась в его задницу, отчаянно желая большего.

— Все, Нико! Вся я! Я вся твоя, клянусь…

Мои слова перешли в стоны, когда он вошел в меня, погрузившись до упора. Он схватил меня за голову, запустив пальцы в мои волосы, и начал трахать медленно и глубоко. Нико прижался лбом к моему лбу. Я почувствовала его дыхание на своей щеке, услышала его хриплый шепот на ухо.

— Как долго ты будешь моей, Кэт? День?

Толчок.

— Неделя?

Толчок.

— Год?

Толчок.

Толчок.

Толчок.

Пока я, потерянная, смотрела в его глаза, меня вдруг осенило: вот что такое настоящее счастье. Жар, полет и неожиданная свобода, тот самый момент, когда перехватывает дыхание на вершине американских горок, прежде чем вы вскидываете обе руки вверх и издаете восторженный крик, начиная свободное падение.

Последние остатки сопротивления внутри меня исчезли. Я принадлежала этому мужчине телом, сердцем и душой, и в одно мгновение я осознала это в полной мере.

С трудом переводя дыхание, я произнесла: — Я буду твоей, пока бьются наши сердца.

Нико замер. Его брови нахмурились. Он приоткрыл губы, словно хотел что-то сказать, но не издал ни звука. Но его глаза говорили со мной, и вот что они говорили: «Я буду поклоняться тебе, лелеять тебя, любить тебя больше всего на свете».

Меня пронзила радость, яркая, как солнечный луч, пробивающийся сквозь грозовую тучу. Я никогда не испытывала ничего столь прекрасного, столь мощного и столь идеально чистого.

Я заплакала.

Нико покрывал поцелуями все мое лицо, шепча ласковые слова. Он снова начал двигаться, и я двигалась вместе с ним, и вскоре мы оба стали так громко стонать, что я даже удивилась, почему никто не вызвал полицию, чтобы выяснить, из-за чего весь этот шум.

Мы скатились с дивана, запутавшись в руках и ногах. Вспотевшие, тяжело дышащие, раскрасневшиеся, мы лежали на прохладном кафельном полу, глядя в потолок, пока наконец Нико не начал смеяться.

— Что-то увидел смешное, суперзвезда?

Он ответил на мой недовольный взгляд нежной улыбкой. Проведя большим пальцем под моими нижними веками, он спросил: — Кроме твоих глаз как у енота?

Я толкнула его локтем. Нико рассмеялся еще громче и притянул меня к себе.

— Забыл, что она не любит, когда ее дразнят за то, что она такая мягкая.

— Верно. Ты также забыл, что она не любит, когда к ней обращаются в третьем лице. — Я снова пихнула его в бок.

Он перевернулся и уткнулся лицом мне в шею. У меня не было выбора, кроме как растаять.

— Просто идеально, — пробормотал он, вздыхая. Его руки крепче сжались вокруг меня. — Один из худших дней может быть и одним из лучших.

Я знала, почему сегодняшний день был одним из худших. Но…

— Почему?

— Потому что, милая, ты наконец-то отдала свое печенье.

Я нахмурилась.

— Не хочу поправлять тебя в таком деликатном вопросе, но я уже давно его тебе отдала.

— Это было не настоящее печенье, детка.

Я почувствовала себя слегка оскорбленной.

— Я не понимаю.

Нико улыбнулся мне. Я словно купалась в лучах солнца.

— Не пойми меня неправильно, то печенье, что у тебя между ног, прекрасно. Более чем прекрасно, — поправился он со смешком, когда я сердито посмотрела на него. — Но настоящее печенье — это твое сердце, детка. Это то печенье, которое я всегда хотел. Ты давала мне по чуть-чуть. Даже позволила откусить пару раз по-настоящему. Но сегодня, прямо сейчас, ты наконец отдала мне все это. — С его лица исчезли все следы веселья. Его голос понизился до тихого, изумленного шепота. — И это самое сладкое, что я когда-либо пробовал в своей жизни.

Я помолчала, не решаясь заговорить. Слова могли все испортить. Мне хотелось навсегда запомнить этот момент, что бы в точности вспоминать, как он смотрел на меня, как будто мы вместе нашли новую планету. Как будто мы только что открыли дверь в совершенно другой мир.

— Знаешь, — сказала я срывающимся голосом, — если бы я не знала тебя так хорошо, то подумала бы, что ты заранее все это придумал, чтобы в нужный момент вывалить на меня и посмотреть, сможешь ли ты заставить меня расплакаться.

Нико взглянул на квадрат черной ткани, зажатый у меня под бедром, на квадрат мятой ткани с подозрительно влажным пятном.

— Что ж, если ты не плакала раньше, то можешь начать сейчас.

Нико не надел презерватив. В последнюю минуту он вышел из меня.

— О, черт. Это же мое платье, да?

— Боюсь, что так, детка.

У нас с Моникой Левински внезапно обнаружилось кое-что общее.

— Потрясающе. Думаешь, кто-нибудь заметит?

— Не-а. — Он сделал паузу и окинул меня взглядом. — Хотя могут заметить этот большой засос у тебя на шее. И твою беспорядочную прическу. И, наверное, мне не стоит упоминать о том, что происходит с твоим макияжем. Глаза как у енота — это еще не самое страшное.

Ранее сегодня я накрасила губы ярко-розовой помадой. Интересно, как сильно она размазалась? Я обреченно вздохнула.

— Ну что ж. Я спрячусь в домике у бассейна, пока все не уйдут.

Взгляд Нико помрачнел.

— Наверное, это неплохая идея, учитывая обстоятельства.

Учитывая его брата, это стало новым камнем преткновения. Как будто у нас их и так не хватало.

Я погладила Нико по щеке, стирая капельку крови с небольшой раны под глазом. На коже был синяк и небольшая опухоль. Черт бы побрал его вспыльчивый характер. Ни один мужчина не идеален, но из-за этого