Нежить - Амара Кальдерини

Он уже отвернулся, его лицо скрыто в тени, когда он снимает перчатки и аккуратно кладет их на маленький столик, стоящий рядом с мягким креслом.

Его пальцы бледны, узоры, нанесенные чернилами на костяшках, выделяются в тусклом свете. Он проводит ими по своим и без того растрепанным волосам, его плечи медленно поднимаются при глубоком вдохе. Он все еще измотан демонстрацией силы на пляже, и я снова задаюсь вопросом, сколько платит Король Нежити за безопасность Летума — цена его защиты.

— Спи, Уилла, — мягко говорит он, как будто кожей чувствует мои вопросы. Он опускается в кресло, закрывает глаза и с приглушенным стоном откидывает голову на стену.

От досады и беспокойства у меня мурашки бегут по спине. Нико был уже настолько истощен, когда вошел в мою комнату. Еще одно применение его магии истощит ту малую часть энергии, которую он восстановил в Пасти Крокодила. Я думаю о том, как закатились его глаза, как болезненно перехватило дыхание, когда его тело восстало против него.

— Ты сумасшедший?

Слова слетают с моих губ прежде, чем я успеваю их сдержать.

— Иронично, что именно ты сомневаешься в моем здравомыслии, ты, абсолютно безумная, — отвечает он, не потрудившись открыть глаза. — Бедный Сэм больше никогда не сможет смотреть на пилочку для ногтей прежним взглядом.

— Это было всего один раз, — выдавливаю я из себя, прежде чем покачать головой и обдумать слова. — Я имела в виду… ты спятил, если думаешь, что я займу кровать, когда тебе так больно. Ты не можешь спать в этом кресле.

Нико приоткрывает один глаз, давая понять, что именно это он и собирается сделать.

Я подхожу к креслу и встаю над ним, уперев руку в бедро.

— Давай, Мертвяк.

Оба его глаза распахиваются, так яростно сужаясь при этом прозвище, что у меня вырывается смешок.

— Тебе миллион лет, и ты был практически мертв в течение трех дней. И практически мертвым старым королям нужен отдых. В этом кресле ты не сможешь расслабиться.

— Триста тридцать четыре, — отвечает он без промедления. — И уверяю тебя, в кресле вполне нормально.

Я усмехаюсь.

— Это что, какая-то старомодная рыцарская галантность? Ты собираешься предложить мне спать на полу, чтобы защитить мою женскую добродетель?

Он окидывает меня язвительным взглядом. — Судя по тому, с каким мастерством ты орудуешь вилкой, можно предположить, что это моя добродетель нуждается в защите.

— О, как ты этого желаешь, — раздраженно вздыхаю я в ответ.

Взгляд Нико темнеет, когда он медленно сглатывает, и по какой-то нелепой причине мои глаза притягиваются к изгибу его горла. Дразнящая рябь его татуировок. С каких это пор глотание стало привлекательным?

— Я не желаю, Уилла. Я мечтаю.

Он произносит это слово как нечто распутное, его язык скользит по слогам так, что это кажется дразняще неприличным.

Я съеживаюсь под неестественным жаром его глаз, не обращая внимания на лукавый блеск в бездонном обсидиане.

Король Нежить наслаждается тем, что забирается мне под кожу, проникает глубже, пока не найдет путь под мою холодную манеру поведения. Но так же, как он изучает моё поведения, я изучаю его: в частности, его раздражающую привычку выводить меня из себя, чтобы отвлечь внимание. Это способ держать меня подальше от наиболее уязвимых частей его личности.

— Ложитесь в кровать, Ваше Величество, пока не рухнули на пол. У меня до сих пор болит спина после того, как мне пришлось в последний раз тащить вашу огромную задницу.

Нико ухмыляется.

— Думаю, мы оба знаем, что у меня восхитительная задница.

Я указываю на кровать. На груду одеял, спутанных в центре, словно его мучили собственные кошмары, прежде чем его разбудил мой. Нико не двигается, только угрюмо смотрит на меня, выражение его лица настороженное.

— Я не прикоснусь к тебе, — мягко заверяю я его. — Обещаю.

В его глазах мелькает удивление, за которым следует безошибочная вспышка ярости. Ленты начинают обвиваться вокруг его рук, и на мгновение я начинаю беспокоиться, что совершила серьезный просчет. Если я залезу слишком глубоко, то буду наказана за это. Но тут Нико поднимается на ноги, покачиваясь, и я не знаю, радоваться ли мне, что я так хорошо его поняла, или злиться, что он действительно не хочет иметь со мной ничего общего.

— После тебя, дорогая, — говорит он усталым голосом.

Отталкивая от себя чувство, опасно близкое к разочарованию, я забираюсь на массивный матрас. Я ощущаю тяжесть взгляда Нико на своих обнаженных бедрах, пока складываю несколько подушек в импровизированную стену в центре кровати. Я бросаю на него дерзкий взгляд.

— Чтобы защитить твою добродетель.

Он закатывает глаза, вытягиваясь на своей половине кровати. Фонари на стенах тут же гаснут, словно подстроившись под своего короля. Единственным оставшимся источником света являются звезды за окном, которые, по общему признанию, довольно яркие. Но мне нравится, что он не закрыл их шторами, и создается ощущение, будто мы спим на берегу моря под ночным небом.

Открыто и просторно. Совсем не похоже на толстый бетон лаборатории или даже на удушливые стены моей квартиры. С довольным вздохом я ложусь на бок, подтягивая к горлу один из толстых пледов. Уткнувшись в подушку, я вдыхаю мягкий аромат. Сандалового дерева. Его.

Это успокаивает мои нервы, унимает тревогу, которая, кажется, постоянно терзает меня. Я никогда не спала без кошмаров, даже до лагерей. Мой разум всегда был ярким, диким местом, где нет ни закона, ни покоя. Я никогда не находила достаточно глубокой тишины, чтобы успокоить его.

— Что, если… что, если мне снова приснится кошмар? — спрашиваю я в темноту. Почему-то легче выразить свою уязвимость в коконе кровати. Что, если мне приснится сон? Что, если я не смогу найти дорогу назад?

Ленточки Нико скользят по моей импровизированной стене, запутываясь на подушке у моей головы. Они не касаются меня, но я скорее ощущаю их присутствие, чем вижу. Тяжелое спокойствие. Ровная, бесконечная пустота, от которой замедляется дыхание и расслабляются напряженные мышцы. В смерти нет ничего, даже ночных кошмаров.

— Я обещаю, что не оставлю тебя одну, Уилла, — рокочет в темноте низкий голос Нико. — Теперь ты в безопасности.

Правдивость его слов проникает в меня, и я поддаюсь изнеможению.

И впервые в жизни мне не снятся кошмары.

Глава 22

Нико

Я вяло провожу кончиком вилки по тарелке, уставившись на пышный омлет и слоеный круассан, но