Бывшая жена дракона. Право на сына - Анна Сафина

тобой сам.

— Чай от целого лорда, члена совета? Пожалуй, я не пропущу сие событие, Арден.

Всхлипнув, я встала с кровати и, потерев ладонями лицо, пошла вниз первой, благодаря

Ардена, что дал мне успокоиться. Никогда не думала, что с его характером можно вот

так спокойно терпеть чужие слезы. Впрочем, в последнее время он постоянно меня

удивлял, и мне уже пора перестать это делать.

— Так что случилось, Дарина? Ты скажи, я помогу, ты же знаешь.

— Я виновата перед тобой… перед сыном… Если бы не я, то он бы…

Я снова всхлипнула и закрыла рот ладонью, чтобы снова не залить тут всё своими

слезами.

— Ты про ваш разговор с Бейрутом?

— Ты знаешь?

— Он приходил ко мне домой, конечно, я в курсе всего, что тут происходит. Но не

бойся, я не знаю, о чем вы говорили. Просто сразу понятно, что разговор с ним

расстроил тебя.

— Он переиграл нас, а я повелась и убила в нашем сыне дракона.

— Ты про ритуал, Дарина? Мы же обратили всё вспять, так что сын больше не умрет и

будет жить здоровой жизнью.

— Я не про это. Мир не дракон!

— Он с самого рождения и не был драконом. В нем течет драконья кровь, но драконом ему

не было суждено родиться и стать.

— Из-за меня, — горько усмехнулась я и опустила глаза, чувствуя невероятный стыд.

— О чем ты?

— Бейрут соврал, когда сказал, что уговорил меня на ритуал ради того, чтобы сблизить

нас. А на самом деле убил в нашем сыне драконью сущность.

Я ожидала чего угодно, хоть обвинений, но вместо этого Арден вдруг рассмеялся, словно

я его развеселила.

— Арден?

— Прости за эту реакцию, просто Бейрут совершенно не меняется. Пытается

манипулировать другими с помощью чувства вины. Его девиз — разделяй и властвуй. Я

рад, что ты делишься со мной тем, что он тебе наплел, но он солгал. Хотел напугать

тебя и убедить, что только он может тебе помочь. Он же намекал на это?

— Д-да, — запнувшись, ответила я, пытаясь осознать, что произошло.

— Всё, что он говорит, нужно делить надвое. Если он еще раз сунется к тебе, скажи

мне, я разберусь с ним. Впрочем, поговорю с ним завтра же. Следует основательно

укоротить ему язык.

— Но что насчет Мира? Хочешь сказать, что он и метаморф, и дракон одновременно? Разве

так бывает?

— Не бывает. В нем победит либо кровь драконов, либо кровь метов. Это миф, что если

провести разрыв связи между ребенком и одним из родителей, чья кровь мешает, можно

избавиться от нее. Но видимо, Бейрут хотел удостовериться, что династия возродится,

поэтому и убедил императора пойти на такой шаг. Можно сказать, обманул всех в

интересах расы. Могу оценить это, как глава рода, но не как отец Мира.

— То есть Мир может стать и драконом?

— Нет. Он никогда не превратится, сила не та. А вот его дети — вполне. Думаю, Бейрут

хотел исключить вероятность того, чтобы наши с тобой внуки были драконами.

Эта фраза заставила меня покраснеть.

Воцарилась тишина.

Он вдруг подошел ко мне ближе и поднял мой подбородок, заставив наши взгляды

встретиться.

Тишина.

Общее дыхание.

А затем он наклонился, и его губы коснулись моих.

Не знаю, что на меня нашло, но я не стала сопротивляться. Жар его тела дарил мне

тепло и желанное успокоение после пережитого стресса, и я сама не заметила, как

плавно мы переместились наверх, в спальню.

Он бережно положил меня на кровать, а сам лег сверху, опираясь на ладони и

разглядывая меня с таким отчаянием во взгляде, словно не мог поверить, что всё это

происходит между нами на самом деле.

— Ты уверена? Я не хочу, чтобы ты наутро жалела, — прошептал он и поцеловал меня в

лоб.

Возможно, если бы он напирал и настаивал, чтобы получить желаемое, я бы взбрыкнула и

убежала, разочаровавшись в нем, но именно эта его деликатность заставила меня

поверить в то, что именно сейчас мои желания значат для него больше, чем собственная

похоть.

— Ты женат, — вдруг вспомнила я и насторожилась, чувствуя, как в горле возникает

горечь. Никогда не думала, что окажусь в подобной ситуации. И хоть я и поняла умом,

что Николетта — фиктивная супруга, а сердце всё равно болело и не желало подобной

грязи.

— Это всё, что тебя останавливает?

Арден опустился на меня и погладил меня по щеке большим пальцем.

— Да.

— Мой брак с Николеттой признали недействительным, так что я снова холост и свободен.

Его губы коснулись моей щеки, век, а затем губ, даря мне тепло своего дыхания.

Наши языки сплелись в танце любви, а я потеряла счет времени, отдаваясь во власть

своего истинного.

Никогда в браке я не чувствовала такой нежности и внимательности с его стороны, а

сейчас вдруг ощутила себя желанной и ценной женщиной.

Свободной.

И от этого наша близость пьянила и будоражила, оставляя после себя приятное

послевкусие.

— Скажи мне, чего ты хочешь, Дарина, и я исполню любое твое желание.

Это была прощальная ночь.

Мы оба это знали и чувствовали.

— Хочу жить с сыном самостоятельно. Там, где и суждено.

Он понял меня с полуслова. Мне даже не было нужды уточнять.

Когда Арден уснул, я медленно и нехотя встала с постели и пошла к себе, а проверив

сына, легла, ощущая, как беззвучно по лицу текут слезы.

Несмотря на то что Бейрут — тот еще гад, в результате он оказался прав.

Арден и правда обладал достаточным влиянием, чтобы оградить меня от общения с

императором, так что вскоре я с сыном смогла уехать обратно в поместье, где остался

хранитель Эррис.

Поскольку мое происхождение больше не скрывалось, все меты знали, кто я и кто мой

сын, а я, наконец, могла больше не скрываться.

Оказалось, что мать оставила мне по наследству огромное состояние, которое послужило

мне отличным подспорьем, чтобы начать заниматься развитием своих земель.

Не знаю уж, почему, но вскоре рядом со мной поселились Эль и Цильман, а за ними

подтянулась и другая молодежь. Как объяснил мне хранитель Эррис, когда моя сила

пробудилась, то стала неизбежно притягивать к себе остальных метаморфов. Из-за

прошедшей войны учеба в Академии была приостановлена, так что все они были пока

предоставлены сами себе.

Шли месяцы. Край постепенно начал процветать, а количество жителей и деревень

увеличиваться, а у меня появился ритуал.

Каждый день я взбиралась по лестнице на самый высокий шпиль башни и смотрела на

горизонт. В