Бывшая жена дракона. Право на сына - Анна Сафина

крупный мужчина, а следом помог спуститься и Аише. — Так вы в очередной раз станете

бабулей, леди Римма?

Будь мы наедине, разговор между нами шел бы в другом формате, но сейчас мы обе играли

на публику, помня о нашем положении в обществе.

— Неужто они не опоздали? — притворно удивилась Римма, понимая, что игнорировать мужа

своей дочери в обществе при других не сможет.

— Как тебе лорд Дуглас, отец? Справляется со своими обязанностями? — спросила я, пока

Аиша отряхивала невдалеке подол, явно оттягивая время.

— Он уже лет пять заведовал моими финансами в столице, так что парень толковый. Как я

уже говорил, сын моего хорошего друга, так что отрадно было породниться с его

семьей.

— У них ни гроша за душой, — пробубнила про себя Римма, и я, наконец, поняла, что

беспокоило ее сильнее всего.

Она всегда грезила, что выдаст дочь замуж за высокородного лорда, которым она сможет

хвастаться на раутах, а вышло так, что Аиша была выдана хоть и за аристократа, но из

обедневшего рода, у которого не было даже собственных земель. Вслух Римма сейчас

ничего не сказала, но я видела, какими глазами она осматривалась вокруг. Даже

понимала, какие мысли бродили в ее голове. Что такая земля досталась мне, а не Аише.

Вот только все мы понимали, что сделать она с этим ничего не сможет.

— Отец, матушка, — произнесла Аиша, когда топтаться вдалеке уже было верхом

неприличия.

Лорд Дуглас и раньше производил на меня тягостное впечатление, а в этот раз это

ощущение лишь усилилось. Немногословный. Мрачный. Он явно был не лучшей партией для

Аиши, по мнению ее матери, но против своего мужа пойти она не могла.

— Леди Дарина, поздравляем вас с днем рождения сына, — первым делом произнес лорд

Дуглас и поклонился, а затем дернул за руку и жену, которая сделала книксен.

Аиша смотрела на меня при этом с ненавистью исподлобья, но молчала и гадостей не

говорила. Я аж удивилась, так как раньше для нее не существовало особых рамок

приличия, а это значило, что муж имел на нее колоссальное влияние.

— Благодарю, лорд Дуглас. Рада, что вы приняли мое приглашение и приехали.

Я кивнула в ответ и улыбнулась, демонстрируя дружелюбие и гостеприимство, помня о

том, что мы объект чужих разглядываний и будущих сплетен. Нельзя давать никому повод

считать, что между нами разногласия.

— Дворецкий покажет вам ваши покои, — сказала я после обмена любезностями и кивнула

Винсенту, который стоял неподалеку и ждал моих указаний.

Они ушли, а я продолжила принимать важных гостей. А когда уже потеряла надежду,

вдалеке вдруг заметила плотный туман пыли, из которого вдруг вылетел дракон.

Мало кто позволял себе прибывать на такие торжества в драконьем обличьи, так как это

считалось моветоном, так что это был первый дракон, появившийся в этих краях зверем.

Мое сердце сначала замерло, а затем застучало с утроенной силой, мешая мне делать

глубокие вдохи.

Мощные крылья рассекали воздух, взметая с земли пыль до небес, а люди вокруг

приседали, прикрывая рукой головы, опасаясь, что вскоре дракон пролетит над нами.

Лишь я стояла посреди двора и смотрела на приближение зверя, уверенная в том, что

это был Арден.

Дракон приземлился на мосту, расправив во всю мощь крылья, затем медленно сложил их,

пригибаясь к земле, а затем его фигура покрылась рябью. Не прошло и минуты, как на

месте дракона возникла человеческая фигура в полный рост.

Темно-синий праздничный камзол, такого же цвета галстук, золотые запонки — всё

говорило о том, что мужчина прибыл на праздник, а не пролетал мимо и решил ненадолго

заскочить.

Мне казалось, время вокруг замерло. Наши взгляды встретились и не отрывались ни на

секунду всё то время, что он шел через двор в мою сторону. Казалось, никто не

шевелился, наблюдая за нами, а я не способна была больше никого приветствовать.

Могла только смотреть вперед и, затаив дыхание, ждать приближения того, кого не

видела так долго, что мое сердце готово было выпрыгнуть из груди, не веря в то, что

видят сейчас мои глаза.

— Дарина, — прошептал Арден, приблизившись настолько вплотную, насколько позволяли

приличия, а я едва не отшатнулась, когда легкие заполнил его запах, от которого у

меня закружилась голова.

— Рад, что ты приехал, Арден.

Я, наконец, взяла себя в руки и покраснела, но надеялась, что ни ему, ни другим мое

состояние не было заметно.

— Рад, что ты меня пригласила.

— Ты отец, разве я могла не пригласить? — прошептала я, чувствуя, как режет горло.

Больше всего я хотела кинуться на него и уткнуться ему в шею, чтобы жадно раздуть

ноздри и насладиться его мускусным ароматом, но старалась держать себя в руках.

Мы оба некоторое время молчали. За нас говорили наши глаза, которыми мы скользили

друг по другу, словно не могли наглядеться, а когда наши взгляды встретились, я

сглотнула, осознавая, что этой разлуки как не бывало.

До этого меня сковывало напряжение, отпустившее вдруг в один миг, а затем я

расслабилась и опустила взгляд, заметив в его руках цветы.

— Розовые пионы, — произнесла я тихо, разглядывая до боли знакомую композицию.

— Ты всегда их любила, Дарина. Я надеюсь, они радуют твой взгляд.

Он бережно протянул мне букет, и я не стала отказываться, едва сдерживая улыбку. Уже

было хотела сделать шаг вперед, чтобы нарушить этикет и показать ему свою

благосклонность, как вдруг около Ардена появилась девушка, прилипнув к его руке так,

будто имела на это право.

— Познакомишь нас, милый?

Эпилог

Когда я застала своего мужа в одной постели со своей сестрой Аишей, я была неприятно

удивлена. Не до конца осознавала реальность, так как чувствовала слабость после

родов, и мне было вовсе не до предательства. А когда родила и меня выгнали из дома…

Я будто находилась в прострации и чувствовала одну лишь боль. Агонию. Тоску.

Непонимание, что делать дальше.

Была ли в моих эмоциях ревность? Сложно сказать. Тогда я была юной девушкой без

рода-племени и финансовой поддержки, и всё, о чем я могла думать — это как

прокормить себя и сына, а о какой ревности говорить.

А вот сейчас я сполна познала это неприятное чувство, которое когтями разрывало мне

грудную клетку и набатом пульсировало в голове, заставляя меня желать чужой крови.

— Милый? — повторила я вдруг за незнакомкой, которую видела впервые.

Наметанным глазом подметила, что она не из высокородных, а судя