Королева выполняет обещание - Татьяна Миненкова

Лис это чувствует. Понимает. Не донимает вопросами или жалостью. Он сам терпеливо отвечает на все Савкины «почему» до тех пор, пока тот, измотанный избытком впечатлений, не засыпает в машине, свесив голову набок. Я и сама ощущаю себя уставшей, но засыпать в пути не хочу. К этому времени на улице совсем темно, и салон погружается в спасительный полумрак. Можно не прятать эмоции, главное — не попасть в лучи отсветов фар встречных машин. Вместо того, чтобы размышлять об итогах сегодняшнего дня, я думаю о Князевской невесте:

— Расскажи, какаяона? — произношу я, отворачиваясь к окну и обнимая себя руками за плечи.

В салоне тихо лишь посапывает Савка, шуршат шины и музыка играет настолько негромко, что мелодии не разобрать. Князев уверенно держит руль. Отзывается, глядя прямо перед собой:

—Уверена, что тебе это нужно?

— Ты ведь знал, — бормочу я и, вспомнив о недавнем разговоре с Семеновым, добавляю: —Всегда знал. Будет справедливо, если я тоже узна́ю.

Лицо Лиса освещают голубоватые лампы приборной панели, придавая ему ещё более холодный и несговорчивый вид. Он качает головой:

—Это не самые приятные ощущения. Поэтому давай обойдёмся без подробностей.

Может, если я тоже узна́ю каково это, смогу смириться с тем, что Князев мне больше не принадлежит? Поэтому, одновременно опасаясь и желая узнать правду, настаиваю и задаю осторожный вопрос:

— Она красивая?

—Да, — коротко отвечает Лис, поняв, что от допроса всё равно не отвертится.

Ещё бы. Вряд ли он сумел бы влюбиться в другую. Я захожу с другой стороны:

— Разделяет твои интересы?

— Разделяет, пожалуй.

Ясно. Небось тоже работает в прокуратуре. Или, как минимум, причастна к околоюридическим кругам. Это тоже неудивительно.Он ведь с детства знал, кем станет. Невеста ему нужна под стать. Я тоже могла бы ей быть, если бы всё не испортила. И всё же, при наличии остаточных чувств ко мне, Лис теперь любит её. Продолжая чувствовать себя мышью, со слезами поедающей усыпанный колючками кактус, продолжаю:

—За что ты её любишь?

— Разве любят за что-то? — отвечает Князев вопросом на вопрос, но потом, не став углубляться в философию, всё же с усмешкой произносит: — Наверное, за то, что с ней мне хорошо, а без неё — плохо. Она помогла мне однажды, и я внезапно понял, что именно с ней хочу связать свою жизнь.

А вот это по-настоящему обидно. Я ведь тоже думала, что смогу заменить Елисея Костей Семеновым. Костя не помог.Но то, что оказалось невозможно для меня, Князеву удалось поразительно легко. Блин-малин.

Мы уже подъезжаем к дому, и сдерживать бушующие эмоции осталось совсем недолго. Пытаюсь вспомнить, есть ли у меня в аптечке что-нибудь успокоительное или алкогольное. Но ни нырнуть в пучину отчаяния, ни продолжить задавать болезненные вопросы, я не успеваю. Савка прямо во сне сначала всхлипывает, а потом внезапно разражается плачем, разрезавшем тишину и мгновенно лишившем нас спокойствия.

Пары секунд хватает мне, чтобы разуться и на ходу перепрыгнуть на заднее сиденье — благо салон у машины достаточно просторный.

— Температура, — коснувшись губами Савкиного горячего лба, констатирую я, а потом, отстегнув ремень, пересаживаю сына на колени.

Прижимаю к себе. Обнимаю, поглаживая ладонью по подрагивающей спине, и он быстро успокаивается. Весь день он был таким взрослым, бесстрашным и самостоятельным, но сейчас, когда стало плохо, ему снова ему понадобилась мама. Князев оборачивается не останавливаясь. Вид у него обеспокоенный:

— Нужно в больницу?

— Нет, — я качаю головой. — Пока ничего критичного. Просто завези нас домой.

Савка больше не хнычет, но всё ещё шмыгает носом, которым уткнулся мне в плечо.

— Точно? — Лис сворачивает на нашу улицу.

— Точно, — заверяю я и предполагаю: — Может, мороженого объелся, или кондиционером продуло.Разберусь, мне не впервой.

За столько лет я привыкла рассчитывать только на себя. Хотя Савелий и рос как перекати-поле, решение его проблем я стараюсь не делегировать. Семёнов обычно пускает их на самотёк, а папа с Полиной Сергеевной, наоборот — гиперопекают. Поэтому какой бы матерью я ни была, но простуды, ОРВИ, ветрянку, отиты и прочие неотъемлемые атрибуты раннего детства я пережила вместе с сыном, обзаведясь определённым иммунитетом.

Зато для Князева такое в новинку — он искренне переживает. Остановив машину у подъезда, он сам относит Савку домой и интересуется, нужно ли привезти что-то из аптеки.

— Не волнуйся, — мягко усмехаюсь я. Несмотря на послевкусие от нашего последнего разговора, забота Лиса кажется трогательной. — Сейчас температуру измерю и дам жаропонижающее.

Он бережно кладёт Савку на диван в зале, пока я пикаю у лба сына электронным градусником.Тридцать восемь. Это чем-то напоминает тот случай, когда мы с Князевым давным-давно спасали моего кота. Но сейчас Арт, довольный оттого, что его исчезнувшие на весь день хозяева, наконец, вернулись, крутится под ногами, а спасать требуется Савку. Всё происходит неслучайно. Только что я раздумывала, как пережить этот вечер, но теперь душевные терзания отодвинул в сторону включившийся с тихим щелчком материнский инстинкт. Стоит ещё раз поблагодарить Князева за сегодняшний день и заняться лечением Савки.

Но когда Лис обувается в прихожей, а я мысленно подбираю для прощания подходящие слова, раздаётся звонок телефона.

— Аниса Александровна, добрый вечер, — номер незнакомый, но встревоженный голос звонящего я уже где-то слышала. Поняв, что я его не узнала, мужчина представляется: — Это Сергей Капитонов из Дальрыбзавода, помните?

— Помню, — киваю я, начиная подозревать, что вечерний звонок одного из клиентов точно не сулит ничего хорошего.

Капитонов не разочаровывает и сообщает:

— У меня… обыск.

— Сейчас буду, — произношу я, потому что иного ответа на произнесённую им фразу заключённое между нами соглашение не подразумевает, и кладу трубку.

В голове снова перещелкивает рубильник, переключая меня с режима «заботливая мать» в режим «адвокат в боевой готовности», поэтому на несколько секунд я забываю, что у Савки температура, а полностью сдвигаю фокус внимания на Капитонова.

Мы только на этой неделе соглашение заключили, и тактика защиты очень размытая.Но обыск — это очень нехорошо.

— Коммерческий директор Дальрыбзавода? — будто бы невзначай интересуется Лис. Успев обуться, он смотрит на меня, подмечая смятение и каждое переключение моего внутреннего рубильника, то возвращающего меня в статус матери, то снова включающего режим адвоката.

— Угу. — Я