Пьяная Паучиха - Ксения Алексеенко

  Саю подошла, взяла его за руку и повернула укусом к себе. Нахмурилась, подула - долго-долго, присоединяя свое маленькое целительное воздействие к бесчисленному множеству следов от других. Думала, ее сил не хватит, но откликнулись остатки чужих, и вспухающий было отек сошел, затянулся тонкой кожицей - розовые пятнышки на остатках летнего огородного загара. Саю хотела было отпустить его, но почему-то замерла, сосредоточенно рассматривая заживленное место. Мара расслабил руку, и большая кисть расслабленно повисла... будто эти пальцы только что не удерживали Саю легко, будто котенка. И синие вены, оплетающие запястье...

  - А что это вы тут делаете? - спросил вдруг Ларенье, высунув голову из своей комнаты, и голос его заставил увлекшуюся Саю отшатнуться. Майя хмыкнула.

  - Ничего. Разбираемся, кто у кого украл невинность. Ты спи себе.

  - Ты расплела мои косички! - возмущенно воскликнула Саю, радостная, что ей есть, на что отвлечься, - Ты!

  На самом деле Ланерье с волнистыми волосами вызывал у нее скорее смешок, чем возмущение, но хотелось укрепить то преимущество, которое Майя подарила ей своей случайной магической атакой.

  - Опасная я женщина, - Майя почесала нос, - И рецидивистка. Саю - в школу, Мара, найди уже нормальную работу, свою, раз уж все равно пока без работы сидишь... На что ты будешь содержать семью, спрашивается? За эту тебе не платят. Ну и с Вагго перестрахуйся, раз обещал. Ланерье, спать. И я тоже, пожалуй. А то Варт обещал скоро вернуться, чую, там не отоспаться будет.

  И захлопнула дверь в комнату Ланерье - как в свою. Или теперь в свою?

  Но Мара для нее чужой. Это Саю поняла. Она еще не очень разобралась, почему Майя ему так не доверяет, и что это вообще было... Вспышка ревности?

  Саю никогда раньше не наблюдала за такими отношениями, поэтому не была до конца уверена, где здесь чьи права и обязанности. Но... Она же сама это все устроила?

  Значит, как-нибудь разберется уж, что дальше.

  - Императивисты, - вздохнул Мара, напоминая о себе. - Приказывают, как дышат.

  Саю попятилась.

  - Мне пора в школу, прости-прости. Помоешь посуду? Пожалуйста.

  И унеслась к себе быстрее ветра.

  Прошлой ночью изменилось многое. И Саю почему-то казалось, что не только в жизни Ланерье... Но полынная настойка напрочь отшибала память, так что если что-то и правда случилось...

  Не только Саю этого не помнит.

  И вспоминать не хочет.

  И про Рео, кстати, тоже.

  Авось, как-нибудь само рассосется. Ну, как-нибудь потом. А сейчас - в школу, нельзя опаздывать. Отчетный концерт на носу все-таки.

  37.

  Когда они чуть отошли от вокзала, Хако позволил себе вдохнуть морозный воздух полной грудью.... и тут же закашлялся.

  - Провинциальный городок, мать его!

  - ...Ула. - пробормотал Варт.

  - Рыбоперерабатывающий завод.

  - Мать его рыбоперерабатывающий завод?

  - Он самый, ты только принюхайся!

  Варт остановился, поднял голову, жадно вдохнул носом.

  - Тишина и спокойствие. Люди спят. Хорошо-то как...

  Хако не ответил. У него слезились глаза, а еще приходилось подавлять желание нестись на вкусный запах, а потом, отпустив контроль за трансформацией, хорошенько в нем вываляться, и стать невидимым охотником на рыбу в рыбном раю...

  Не был бы он так голоден! Но они сорвались в этот путь слишком поспешно, а еда, продающаяся в вагоне-ресторане, пахла ну очень подозрительно. Не то что местная рыба, чей запах обволакивал город и навевал прекрасные мечтания...

  В Тьене было куда больше запахов. Машинное масло, продукты горения нефти, сигаретный дым, переработка пластика, асфальт, резко пахнущие благовониями храмы и потные скопления людей: все это отпугивало пса, и проясняло человеческую голову.

  Хако начал понимать, почему в Тьмаверсте терпят промзону и заливают дороги вонючим асфальтом.

  Чтобы прогонять прочь обнаглевших зверей.

  - Четыр-р-ре часа утра, еще б они не спали, - проворчал Хако.

  - Ты чего рычишь, дружище? - Варт оглянулся, и в глазах его читалось беспокойство.

  - Жр-р-рать хочу.

  Хако пошел вперед. Сдерживать шаг стоило ему больших усилий, а потом он и вовсе сдался, ведомый опустевшей головой, которую захватил под свои нужды нос, и пустым же желудком... Мир выцвел до оттенков серого, и первые лучи солнца всего лишь сделали серый светлее.

  Но тут ветер чуть сменил направление: во вкусный рыбный аромат вкралась вдруг вонь благовоний, и Хако чихнул, раз, другой, третий, и увидел зеленоватые стены деревянного дома, мимо которого как раз пробегал, крашеные синим оконные ставни...

  Он остановился на перекрестке, оглянулся: Варт довольно сильно отстал, и теперь нагонял, свирепо сжав в кулаке карту. Похоже, стремление к потрошкам завело пса и его человека куда-то не в сторону гостиницы.

  Хако отошел к столбу, прислонился к нему спиной и разве что не ухватился руками. У любого дара есть и обратная сторона, нет дара, который не несет с собой слабости, и слабость эта может обернуться смертью или болью, ибо дар - это оружие, а оружие одинаково остро, куда его не направь; и потому нет чести в том, чтобы отвергать помощь, когда ты не способен удержать оружие, и бесчестья - в том, чтобы помощи просить; нет бесчестья в том, что ты протянул руку, и славен тот, кто поможет тебе подняться...

  Даже если это бешеный хорек-манипулятор вроде Варта.

  Да.

  Хако вздохнул.

  Может, повторить вслух вот это все? Оно не звучало убедительно даже в младшей школе, когда это изречение неизвестного древнего философа еще только начинали вдалбливать в подкорку. Но всегда очень успокаивало, если пробормотать раз сто, как молитву.

  И все же... Это огневики взрываются, а Хако всего лишь... заставил Варта прогуляться? Он может управлять псом! Иногда он... увлекается, как расшалившийся щенок, но никогда - надолго!

  Но конфуз помнится едва ли не дольше, чем трагедия. Потому что это смешно.

  Хако всегда был источником всяких забавных историй. Ничего не мог