Лекарь с синими волосами. Проклятие принца-дракона - Таня Драго

сумки свиток с печатью. — Я пришёл по официальному делу, касающемуся наследства вашего покойного супруга. Скажем так, один весьма высокопоставленный человек хочет, чтобы мы разобрались с этим как можно скорее.

— Наследство?

Хотя логично. Учитывая, что я — графиня, а мой отец внес значительную часть в богатство этого мерзкого… Инга, о мертвых только хорошо! Этого предприимчивого слиз… человека. Нотариус развернул свиток, прочистил горло, начал читать монотонно, как заученную молитву:

— Согласно последнему завещанию графа Каривера, составленному и заверенному вчера, все его владения, титул, земли и состояние переходят к вам, его законной супруге, графине Индаре Каривер. Вы являетесь единственной наследницей, других претендентов на наследство не зарегистрировано.

Я почувствовала, как пол уходит из-под ног, как кровь отливает от лица, как руки начинают дрожать.

— Вчера?

Это был для меня совершенно дикий удар. Нотариус протянул мне свиток.

— Вы единственная наследница, графиня. Всё законно, печати подлинные, подписи свидетелей заверены. Завещание составлено в присутствии трёх свидетелей, как того требует закон, и зарегистрировано в королевском архиве. Оспорить его невозможно.

Я взяла свиток дрожащими руками, развернула, начала читать, и с каждой строкой холод внутри становился сильнее, плотнее, пока не превратился в ледяной ком где-то в районе солнечного сплетения.

Свидетели.

Все трое — люди герцога Каспара. Без сомнения. Каривера заставили переписать завещание перед смертью. Или подделали его после.

А может, вообще убили именно за то, что он отказался это сделать, и потом просто подделали подписи, используя связи, деньги, влияние, чтобы провести фальшивку через все инстанции и сделать её законной.

План семьи Мелисс теперь был ясен, как день.

Убить мужа.

Сделать меня богатой вдовой.

Но зачем?

Я подняла взгляд на нотариуса, попыталась улыбнуться, но получилось жалко.

И тут нотариус сказал, зачем.

— Согласно букве закона, вы должны поехать в свое поместье, принять дела, и в течение как минимум трех месяцев носить траур.

За три месяца Релиан женится на Мелисс.

За три месяца его сожрет Серый покров, за три месяца… Боже мой.

— Спасибо за информацию. Мне нужно время, чтобы всё это осмыслить.

Он поклонился, вышел, и я осталась одна, сжимая свиток так сильно, что бумага хрустела в пальцах.

Мне нужна была королева.

Срочно.

Малый зал был пуст, если не считать нескольких придворных дам, которые вышивали у окна и перешёптывались, бросая на меня любопытные взгляды, когда я ворвалась туда, не дожидаясь, пока меня объявят.

Королева Акивия сидела у камина, читала письмо, но когда увидела моё лицо, отложила его, выпрямилась, в глазах мелькнула тревога.

— Индара? Что случилось?

Я подошла, протянула свиток, голос дрожал, несмотря на все попытки держать себя в руках.

— Меня втянули в заговор. И хотят отослать из дворца, несмотря на то, что Каривера больше нет.

Королева взяла свиток, развернула, начала читать, и с каждой строкой лицо становилось всё более напряжённым, губы сжались в тонкую линию.

— Завещание, — пробормотала она, подняла взгляд на меня. — Каривер сделал тебя единственной наследницей.

Она не знала. Или умело скрывала.

— Свидетели — люди герцога Каспара, — выпалила я, чувствуя, как паника начинает подниматься волной, захлёстывая разум. — Все трое. Это не может быть совпадением.

Королева изучала бумаги, хмурилась, проводила пальцем по печатям, по подписям, и наконец покачала головой.

— Печати настоящие. Подписи тоже выглядят подлинными. Доказать подделку будет невозможно, если у тебя нет свидетелей, которые видели, как Каривера заставляли подписывать, или нашли бы оригинал другого завещания. А такого, я уверена, нет.

— И я должна уехать теперь. По закону.

Королева задумалась, посмотрела в огонь, пальцы барабанили по подлокотнику кресла.

— Верно. Но есть я, Индара. И Релиан, который точно теперь тебя не отпустит. Держись ближе к Релиану. Пока он жив, ты под защитой. Никто не посмеет тронуть женщину, которую принц считает своей, даже если он этого не признаёт вслух.

Я покачала головой, чувствуя, как слёзы жгут глаза.

— Он не подпускает меня. Считает, что я обманывала его. Не верит ни одному моему слову.

Королева сжала мои плечи сильнее, заставляя смотреть на неё.

— Тогда заставь его поверить. Любыми способами. Потому что если ты останешься одна, Каспар найдёт способ тебя уничтожить.

Я вышла из зала, голова кружилась, мысли метались, как птицы в клетке, не находя выхода, и тут в конце коридора увидела Релиана.

Он шёл медленно, опираясь на стену рукой, и даже издалека было видно, что ему плохо. Лицо было бледным, под глазами тёмные круги, дыхание тяжёлое, прерывистое.

— Ваше высочество, — я окликнула его, голос дрожал, несмотря на все попытки взять себя в руки. — Подождите.

Он остановился, не обернулся, просто замер, как статуя, и ждал, пока я подойду.

— Что-то случилось, графиня? — голос холодный, как лёд, без эмоций, без интереса.

Я сглотнула, сделала шаг ближе, руки сжались в кулаки, чтобы не дрожали.

— Каривер мёртв. Я утром узнала, что я — его единственная наследницв. У меня титул, земли, состояние.

Релиан повернулся, посмотрел на меня так, словно видел впервые, и в глазах не было ничего — ни радости, ни сочувствия, ни злости. Просто пустота.

— Поздравляю, — произнёс он ровно. — Теперь ты богата и свободна. Это прекрасно. Я искренне рад за тебя. А мне теперь нет нужды защищать тебя от мужа, который может превратить твою жизнь в ад и отправил тебя туда, где тебя едва не сожгли на костре. Что ж, я считаю, долг за мое спасение там, на берегу, уплачен, госпожа Индара.

Он развернулся, чтобы уйти, и я не выдержала, бросилась вперёд, схватила его за руку, заставляя остановиться.

— Релиан.

Релиан освободил руку одним резким движением, посмотрел на меня так, словно я была назойливой мухой, которая не давала ему покоя.

— Я больше не нуждаюсь в ваших услугах, лекарь Индара.

Он развернулся и пошёл прочь, оставляя меня одну в коридоре, и я стояла, смотрела ему вслед, чувствуя, как слёзы текут по щекам, горячие, обжигающие, как всё внутри меня разваливается на части, и нет сил собрать это обратно.

Он не верит.

Не слушает.

Считает, что я лгу.

И это логично. Потому что поверить мне, значит, поверить в Питер. В Землю. В переселение душ. Итак, мы начали с того, что я не верю в магию, а закончили тем, что не верят в меня.

Как в единорога. Черт. И я — плачущий единорог.

Внутри Релиана дракон скулил, метался, царапал изнутри, требуя вернуться.

— Сокровище плачет. Вернись. Утешь. Защити.

Релиан сжал кулаки так сильно, что ногти впились в ладони, оставляя красные полумесяцы.

— Она замужем. Была замужем. Теперь вдова и богата. Не для