Люкс для босса - Оливия Хейл

— Пошел ты, — говорю я.

Она издает полу-смешок. Он звучит фальшиво в большом пространстве.

— Вот оно. Вот почему ты хочешь его, всемогущего, сидящего на своем чертовом высоком коне Уинтера, короля этого гребаного города.

Гнев вспыхивает во мне, как фейерверк.

— То, что ты говоришь это мне, доказывает, что ты никогда меня не знал. Знаешь что? Это просто доказывает одно, что брак с тобой был самой большой ошибкой в моей жизни.

Его лицо бледнеет.

— Ты не это имеешь в виду.

— Нет, именно это. Ты изменил мне. Ты постоянно унижал мою карьеру. Ты заставлял меня чувствовать себя плохой женой за то, что я хочу свою собственную жизнь, вне нас. Ты ни разу не защитил меня от своей матери. Ты не хотел меня такой, какая я есть на самом деле, — говорю я. — Ты хотел, чтобы я, как кусочек пазла, вписалась в твою жизнь, вместо того чтобы строить новую вместе.

— Что, — говорит Перси ядовитым голосом. — Он такой чертовски идеальный?

— Нет. Но он никогда не пришел бы в мою квартиру в полночь, пьяный в стельку, и не обвинил бы меня в охоте за деньгами.

Перси поднимает руки, словно это слишком много. Словно он не может поверить в то, что я говорю.

— Я дал тебе жизнь. Я дал тебе все.

— Кроме любящего и верного мужа, — говорю я. — Кроме поддержки и товарищества. Знаешь, я рада, что ты оказался в постели со Скарлетт, и я рада, что увидела это. Потому что мы с тобой все равно бы не продержались… и я так чертовски рада, что не потратила больше своей жизни на тебя.

Его грудь вздымается и опускается.

— Соф, — говорит он. — Черт, ты права. Ты так чертовски права, и мне жаль. Мне жаль, и я несчастлив.

— Я знаю. Но этого недостаточно. Можешь сказать мне кое-что? Честно?

Он кивает.

— Это была не только Скарлетт. Не так ли?

Перси замирает, как жертва в свете фар. Его полуоткрытые губы не издают ни звука. Но ответ есть в его пьяных глазах, предающих его.

Были и другие.

— Да, — тихо говорю я. — Я так и думала. Прощай, Перси.

— Подожди, — он тянется, чтобы схватить меня за запястье, но я вырываю руку. — Соф, черт, подожди… Все пошло не так.

— Да, — говорю я. — Так и есть. Ты станешь отцом, Перс. Ты всегда говорил, что хочешь этого. Так сосредоточься на этом, на своем ребенке. Будь лучшим отцом, каким только можешь, для этого малыша и начни все заново. И если ты когда-нибудь снова придешь к моему порогу в таком пьяном виде, я вызову полицию.

Он делает глубокий вдох, и я вижу, как он пытается собрать воедино разрозненные, пьяные осколки своего сознания.

— Да. Да… Ты права.

— Уходи сейчас. Пожалуйста.

Он направляется к входной двери. Но останавливается, положив на нее руку.

— Мне жаль, — говорит он.

Я знаю, что он искренен, но недостаточно, чтобы это имело значение.

— Прощай, — говорю я.

И я имею это в виду достаточно для нас обоих.

Дверь закрывается за ним, а я остаюсь на месте, наблюдая, как он удаляется от моего дома. Он садится в такси, и оно уезжает, увозя мое прошлое. Мне никогда не нужно было, чтобы он вписался в этот город. Это мой дом, и я сделала его своим, сама. Мои отношения с Нью-Йорком крепче, чем когда-либо был мой брак.

Айзек ошибся в одном. Я не люблю Перси. Любовь высохла, когда я увидела иллюзию насквозь, когда этот его шарм Питера Пэна исчез, и я нашла на его месте только незрелость и обыкновенную жестокость.

Но в Айзеке была доля правды. Потому что тень Перси была слишком велика в моем сознании. Это был он, и то, как он ранил меня, и страх снова быть раненой. И это была я. Я потеряла себя где-то за последние пару лет и только начала находить снова. И теперь я знаю, что никогда не откажусь от нее.

Но Айзек — не Перси.

И я уже не та, кем была год назад. Как такси, удаляющееся по Манхэттену, спешащее обратно в место, которое я когда-то называла домом, возможно отпустить прошлое. Позволить ему исчезнуть в воспоминании, не более, и быть достаточно смелой, чтобы создать новое будущее.

ГЛАВА 29 София

Город слишком холоден, чтобы ходить с голыми ногами. Мороз в воздухе почти болезненный, но он также бодрит, охлаждая меня после урока тенниса, который я только что провела с Марисоль. Мышцы в правой руке болят, рука тяжело висит вдоль тела.

Восхитительные полтора часа, остальная жизнь исчезла, были только я, пот и волнение от прогресса. Я делаю несколько глубоких вдохов, вдыхая осенний воздух. Мой свитер слишком теплый, а голые ноги под теннисной юбкой слишком холодные.

Нервы, непривычные и нежеланные, пульсируют в животе. Теперь, когда мой мозг может сосредоточиться на чем-то другом, кроме мяча, летящего на высокой скорости, он снова возвращается к нему.

Я приняла решение.

Сегодня вечером, после душа и ужина, я возьму такси и поеду в «Winter Hotel», чтобы поговорить. Чтобы сказать ему, что я не знаю, как будет выглядеть путь вперед… но что я хочу попробовать. С ним.

К тому времени, как я возвращаюсь в свой квартал, мои ноги болят. Я не могу дождаться, чтобы прыгнуть в душ, чтобы теплая вода смыла боль с уставших мышц. Я киваю в знак приветствия консьержу, который работает в лобби днем.

— Мисс Бишоп, — говорит он. — Одну минутку, пожалуйста. Здесь был мужчина, который оставил для вас письмо.

Я останавливаюсь.

— Передал лично?

— Да. Давайте посмотрим… Вот оно, — он протягивает его. Это анонимный белый конверт с моим именем, нацарапанным на нем.

— Спасибо.

— Всегда пожалуйста, — говорит он. — Надеюсь, вы отлично сыграли сегодня.

— Отлично. Спасибо, Джерри, — я едва успеваю дойти до лифтов, прежде чем вскрываю запечатанный конверт. Внутри рукописная записка.

София,

Я не закончил с нами. Потому что мы были «нами», дорогая, и это были лучшие «мы», частью которых я когда-либо был. Ты сказала мне больше не связываться с тобой. Если ты все еще этого хочешь, я уважу это и больше не сделаю. Но если у тебя есть хоть тень сомнения… позволь мне убедить тебя, что наше будущее не написано. Я никогда не буду давить на тебя. То, что мы построим вместе, принадлежит нам,