Люкс для босса - Оливия Хейл

— Логан, — сухо говорю я. — Меня бы это не удивило. Спать с Беверли тогда ничего не значило, но София видит это иначе. И… я почти уверен, что она все еще любит своего бывшего мужа.

— Ну, черт, — говорит Энтони. — С этим трудно бороться.

— Да.

— Она тебе это сказала?

— Нет, но я уловил сигналы.

— Хм, — говорит он. — Слушай, я не эксперт по женщинам.

Это заставляет меня рассмеяться.

— Нет, не сказал бы.

Мой брат выразительно игнорирует это.

— Но я знаю, что в девяти случаях из десяти, когда ты предполагаешь, что они думают или чувствуют? Ты предполагаешь неверно.

— Ты женился один раз, — говорю я. — И вдруг стал полон мудрости?

Он поднимает палец.

— Женитьба означает, что ты выиграл в игре на свиданиях, так что я бы слушал меня, если бы я был тобой.

Я вздыхаю.

— Ладно. Хорошо. Значит, я не должен предполагать.

— Нет, не должен. Что она на самом деле сказала? Когда узнала о Беверли и когда захотела все закончить?

Я кладу локти на стол.

— Это не разговор, который я хочу переживать снова.

— Давай, — говорит Энтони. — Мы не пойдем обедать, пока ты не расскажешь.

— Ты настоящий злодей.

— А ты тянешь время.

Я вздыхаю, но сдаюсь, кратко излагая ему, что она сказала. Я даже повторяю те слова. «Я не могу быть твоей женой». Когда я заканчиваю, Энтони выглядит более задумчивым, чем я видел его за последние месяцы.

— И? — говорю я. — Что ты об этом думаешь, о, вещатель женской мудрости?

— Похоже, она боится повторить свой первый брак. Он не мог быть особенно хорошим, — говорит он и качает головой. — Я помню Перси из школы.

— Вы были в одном классе, да?

— Да. У меня всегда было ощущение, что его родители сильно на него давили. Не могу представить, что они перестали только потому, что он вырос. К тому же, — говорит Энтони, пожимая плечами. — Он всегда казался мне человеком с аппетитом к слишком большому веселью.

Я вздыхаю.

— Значит, я заставил ее почувствовать, что быть со мной — это как быть с этим чертовым придурком снова.

— Возможно, — говорит он. — Но сомневаюсь, что все так однозначно. Она была очень глубоко ранена, и теперь боится снова открыться, чтобы ее не ранили снова. Узнав о твоей маленькой интрижке с Беверли, этот страх просто усилился до десяти. Черт, я, наверное, мог бы понять это даже до Саммер!

Я приподнимаю бровь, вспоминая, каким он был до того, как открылся его диагноз и до встречи с женой.

— Нет, я действительно не думаю, что мог бы.

Он машет рукой.

— Как бы то ни было, путь вперед для тебя прост, мой друг.

— Прост?

— Да. Тебе просто нужно предельно ясно дать ей понять, что ты не ожидаешь ничего похожего на ее старый брак. Что ты понимаешь ее страхи и обещаешь слушать их и относиться к ним серьезно. И что ты не сдашься только потому, что стало трудно.

— Черт, — говорю я. — Ты и правда эксперт.

Он ухмыляется, быстро и широко.

— Ага.

— И как мне дать ей это понять?

— Не знаю. Что обычно делают мужчины, когда все портят? Пишут душевное письмо или выводят ее имя в небе самолетом?

— Два очень похожих варианта, — сухо говорю я.

— Когда я облажался с Саммер, я просто пришел и поговорил с ней. Никакого письма не потребовалось.

— Я пробовал, — говорю я.

— Тогда попробуй снова, — говорит он. — У тебя вид мужчины, который тоскует.

— Я не тоскую.

— Да, тоскуешь, потому что я видел такое же выражение на своем лице в зеркале.

Я делаю глубокий вдох. Он прав во всем и, возможно, еще в нескольких вещах, которые он слишком тактичен, чтобы упомянуть.

— Думаю, я перееду из отеля, — говорю я.

— Что? Серьезно?

— Да. Когда я показывал это место Софии, я задумался… это ведь не совсем дом, правда? Это мемориал, музей, и это важно. Но комнаты здесь принадлежат семье. Не мне. Долгое время это не имело значения, но думаю, теперь имеет. Думаю, я хочу, чтобы это имело значение.

Рот Энтони расплывается в медленной улыбке.

— Да. Поэтому я всегда хотел иметь жизнь вне отеля.

— Я знаю, — говорю я. — Иногда я за это обижался на тебя. За то, что ты пошел своим путем и оставил меня одного на том пути, по которому мы должны были идти.

Энтони молчит. Его рука лежит на шерсти Абель, двигаясь взад-вперед медленными движениями.

— Я знал, что ты обижался, — говорит он. — Иногда. Но я также знаю тебя, и ты бы оторвал мне голову, если бы я когда-нибудь попытался оспорить твою должность.

Я усмехаюсь.

— Да. Наверное.

— Если в тебе и есть одна черта, — говорит он. — Так это мучительное, невыносимое, упрямое упорство. Не переставай быть таким сейчас, когда это нужно больше всего.

Я смотрю на свою руку, лежащую поверх одного из документов от «Exciteur». От нее.

— Ты прав.

ГЛАВА 28 София

Я переворачиваюсь в кровати и взбиваю подушку. Я складываю ее пополам, а затем в другую сторону, пытаясь устроиться поудобнее. Прошел уже час с тех пор, как я выключила свет, а сон все не идет. Забавно, как это стало проблемой с ночи осеннего бала Уинтеров.

Мое тело может быть усталым, но разум — нет. Он кружится. Приятное винно-веселье от выпитого ранее с Дженной и Тоби исчезло, оставив меня с болезненной ясностью ума.

Я сказала им, что больше не встречаюсь с Айзеком Уинтером.

«Мы пришли к взаимному решению, — сказала я. — Лучше оставаться профессионалами».

Дженна нахмурилась. На ней была желтая блузка, ее счастливый цвет, в преддверии свидания, которое должно было быть после наших напитков.

— О, — сказала она.

— Ты не думаешь, что мы приняли правильное решение?

— Не знаю, — сказала она и посмотрела на Тоби рядом с ней. — Возможно, вы да. Но я была за это.

Я сделала еще один глоток вина и притворилась беззаботной.

— Правда?

— Да. Ну, не совсем из-за него, потому что я его не знаю.

— Мы знаем, что он восхитительно красив, — сказал Тоби. — Так что это довольно важный пункт в его пользу.

Дженна рассмеялась.

— Да, определенно. У него эта отстраненная привлекательность, понимаешь?

— Именно так, — согласился он.

Дженна повернулась обратно ко мне.

— Но я имела в виду, я была рада за это из-за тебя. Я думаю, это здорово, что ты снова встречаешься с кем-то.

— Мы просто команда «София возвращается в игру», — сказал Тоби с ухмылкой. — Он был средством для