Люкс для босса - Оливия Хейл

— Я не…

— Да, сравниваешь, и сравнивала с нашей первой встречи.

— И, судя по всему, правильно.

Он качает головой.

— Я ненавижу этого человека. Ненавижу, что он был женат на тебе, ненавижу, что он причинил тебе боль, и я, блядь, ненавижу, что он все еще появляется в твоей жизни.

Я разворачиваюсь и иду, мои шаги эхом отдаются от бетона под ногами. Все быстрее и быстрее я иду, словно могу убежать от него. Или, может, я пытаюсь убежать от себя.

Он легко поспевает за мной.

— Не смей использовать это как предлог, чтобы убежать от чего-то хорошего.

Я качаю головой. Слова не формулируются, не могут сформироваться, иначе жар за глазами прольется наружу. Так легко видеть, как медленно нарастает обида, требования, желания. Постепенная необходимость стать кем-то другим, чтобы быть женой, которую он хочет.

Я не смогу этого сделать. И я отказываюсь снова потерпеть неудачу, отказываюсь видеть, как любовь в его глазах тускнеет, а затем наблюдать, как они начинают блуждать.

— София, — говорит он. — Черт возьми, просто остановись.

— Не звони мне, — говорю я, ускоряя шаг. — Пока, Айзек.

Он перестает следовать за мной.

ГЛАВА 27 Айзек

Эндрю перебирает свои бумаги. Он сидит напротив моего стола, от него исходит бодрая компетентность.

— Дайте-ка посмотреть… — бормочет он и достает папку. — Вот. Только что пришла последняя служебная записка от «Exciteur». Они уточнили список городов, с которых предлагают начать, с большей информацией по каждому, и добавили контактные данные надежных агентств недвижимости.

Я просматриваю список, который он мне протягивает. Сан-Франциско, Портленд, Атланта, Даллас.

— Отлично. Проведите краткий внутренний анализ гостиничного рынка в этих городах, а затем начните искать объекты. Я хочу, чтобы по каждому был сделан анализ затрат.

— Будет сделано, — говорит Эндрю. — У мисс Бишоп сегодня утром на нашей встрече появилась дополнительная мысль. Она предложила создать нашу собственную внутреннюю систему поощрений для клиентов отелей WH. Они будут накапливать баллы за каждое проживание, что позволит получить бесплатную ночь, а также даст им шанс выиграть уик-энд здесь, в «Winter».

Это хорошая идея, стимулирующая частых путешественников бронировать номера у нас.

— Она это предложила, да?

— Да, — говорит Эндрю с усмешкой. — Похоже, это было экспромтом. Вот, это архитектурные бюро, с которыми «Exciteur» уже связалась от нашего имени. Все они раньше работали с отелями.

— Отлично, — тихо говорю я и бегло просматриваю список. Эндрю отлично справляется со своей работой. Эта система, несомненно, экономит мне время.

Но мне больно, что мне это рассказывает он, а не София. Что план на случай непредвиденных обстоятельств, который я встроил, оказался действительно нужен. И теперь я немного ненавижу Эндрю за то, что ему выпала возможность разговаривать с ней еженедельно.

После того как он заканчивает свой доклад, он уходит, закрывая за собой дверь и запирая меня наедине с моими мыслями. Они становятся мрачными. Возможно, так и заканчиваются отношения. Они неизбежно приходят к этому — к горькому концу, к резким словам и еще более резким эмоциям.

То, что у меня было с Беверли, было пустым, случайным общением. Мы проходили через движения, но это было пусто, фарс настоящего. Именно этого я тогда и хотел. Это было тем, чего я жаждал после Корделии, когда отношения казались не чем иным, как болью. Беверли ничего от меня не ждала, и я ничего не ждал от нее, от этого не было никакой боли.

Вот почему я прекратил эти случайные связи около года назад. Пустота, которая когда-то казалась утешительной, начала раздражать, и аморальность всего этого с каждым месяцем становилась все тяжелее. Но это никогда не причиняло боли.

То, что было у нас с Софией? Это было противоположностью, с потенциальной болью, скрывающейся за каждым чертовым углом, но только потому, что это было по-настоящему так, как я не испытывал годами.

И теперь я это потерял.

Лучшую женщину, которую я когда-либо встречал, и лучшую возможность, которая у меня когда-либо будет. Обе, исчезли в одно мгновение.

Я опускаю голову на руки. Прошло семь долгих дней с тех пор, как она сказала мне оставить ее в покое, стоя у Ист-Ривер. Она вот-вот должна была заплакать. Я слышал это в ее голосе, но она не хотела, чтобы я это видел. Вместо этого она убежала.

К черту отели, к черту проект, и больше всего, к черту Персиваля Брауна за то, что он завоевал ее привязанность, а затем злоупотребил ею, вместо того чтобы ценить. За то, что заставил самую невероятную женщину, которую я когда-либо встречал, поверить, что отношения не для нее. Но больше всего? К черту его за то, что он, после всего этого, все еще владеет ее привязанностью.

Я смотрю на бумаги, разложенные на моем столе. Планы, названия и контракты для франшизы, все разработаны ею и ее командой. На всем ее отпечаток.

«Ты хочешь жену, а я не могу ею быть», — сказала она. Эти слова преследовали меня всю прошлую неделю. Я должен был яснее выразить, чего я на самом деле хочу и почему. Что она дорога мне из-за того, кто она есть, а не из-за того, что она может дать мне в будущем.

Стук в дверь.

— Войдите!

Это Энтони. Рядом с ним идет Абель, его собака-поводырь.

— Привет, — говорит он. — Я на несколько минут раньше.

— Ничего. Садись, — говорю я. Если уж на то пошло, разговор о делах с младшим братом поможет отвлечься от мыслей.

Он прищуривается.

— Даже я вижу, что ты выглядишь разбитым. Ты спал?

— Не очень хорошо.

— Да уж, я вижу, — он опускается на стул, который только что покинул Эндрю, вытягивая свои длинные ноги. Абель, видя, что ее хозяин в безопасности и цел, обходит стол, чтобы поприветствовать меня.

Я провожу рукой по ее мягкой голове.

— Привет.

Абель тихо виляет хвостом и затем ложится рядом с Энтони, всегда преданная, всегда верная.

— Что случилось?

— Мы с Софией расстались.

Он хмурится.

— Черт. Сожалею.

— Да. Спасибо.

— Как так вышло?

— Много всего, — я качаю головой и отодвигаюсь от стола, давая пространство своим ногам, чтобы вытянуться. — Все кончено, и я бы предпочел, чтобы это было не так, но решение было не за мной. Она узнала о моих отношениях с Беверли и отреагировала плохо.

— О, — говорит он. — Знаешь, я слышал, она переключилась на младшего брата Пола. Не могу вспомнить его имя сейчас, но знаешь того банкира, который только что вернулся